Страж зари

Куприянов Сергей Александрович

— Ну и как тебе? Что тут ответишь?

— Впечатляет.

— И все?

— А что ты хотел услышать?

— Ну-у… Может, еще что скажешь. Свечку-то, смотрю, погасил?

Теперь стало понятно, что он имеет в виду.

— Погасил, это точно. — Павел помолчал, собираясь с мыслями. — Только я не знаю, как сказать. Надо переварить.

— Переваривай. Я, когда в первый раз увидел, тоже не знал.

— А теперь?

— Ты понимаешь, какая штука… Пошли, там действительно машина пришла. Откровения, они ведь у каждого свои. Нет, я не жлобствую. Хочешь, могу сказать. Только мне кажется,

что ты сначала сам должен осознать. Ну проникнуться, что ли. Сам! Я же тебя, так сказать, не вербую и проповедей не читаю. Кого другого — может быть. А тебе-то чего? Ты и сам с усам.

— А Ирине показывал?

— Показывал. Только она… В общем, не по этой части.

Они уже подходили к воротам.

— Слушай, тебя искали, — сказал Чекалин.

— Кто?

— Я не понял. Не то Петрович, не то… Мощно так.

— Это когда я там был?

— Да. И утром еще. Когда ты спал. Я, понимаешь, твой фантомчик сделал. — Он показал еле заметную блестку на меховом отвороте рукава полушубка. — Извини, без спроса.

— Я поеду, — даже неожиданно для себя самого сказал Павел. — Только сумку заберу.

— Куда?

— Обратно, в Москву.

— Зачем, Паша?! Ну пусть там все утрясется. Хоть пару дней. Здесь тебя никто не найдет. Я тут таких заготовок для «болванов» сделал! И в Питере поставил, и в Нальчике, и в Херсоне. Даже в Штатах есть. И еще кое-где. Их активировать на тебя — тьфу! Такие фантомы классные будут! Я тебе обещаю.

— Спасибо, Коль. Но ехать надо. Поверь.

— Жаль. Ладно! Ты иди в дом, я скоро буду. Хочу тебе кое-что дать в дорожку. Авось пригодится. — И уже в спину добавил: — Не люблю я эти разборки.

Сразу за воротами стояла длинная фура с работающим двигателем, в кабине которой сидели двое и курили; дым выходил через приспущенное боковое стекло. Выходящего из калитки Павла они проводили равнодушными взглядами, но зато когда следом вышел отец Николай, они, как по команде, выскочили наружу.

Ирина, что-то делавшая в спальне, вышла навстречу со слегка вопросительным выражением лица. Мол, чего вернулся и где муж? А когда он сказал, что уезжает, встрепенулась и запричитала. Было видно, что ей действительно жаль отпускать гостя. Такое искреннее гостеприимство не могло не подкупать, и в иной ситуации Павел обязательно задержался бы, поддавшись на укоры вроде «А как же наши планы покататься?» да «Вы совсем не отдохнули». Так, наверное, было бы, если б он не слазил в ту пещеру. То, что кто-то его мощно искал, было скорее доводом в пользу того, чтобы не возвращаться.

Чекалин действительно пришел быстро. Ирина едва накрыла на стол — «на дорожку», что происходило у нее с невероятной скоростью, как он, запыхавшийся, вошел в дом. И чуть не с порога спросил:

— Ты не передумал?

— Поеду.

— Как знаешь. Я там с водителями договорился. Они тебя до шоссе подбросят. Им на Питер. Там уж сам сообразишь.

— Спасибо.

— Дурак, — вдруг огорчился тот. — Пожил бы здесь. Ну не надо туда возвращаться! Как ты не понимаешь? Волки там, сожрут и не подавятся.

— Не по чину выражаетесь, отец Николай, — попробовал перевести все в шутку Павел. Но шутка не прошла.

Чекалин развернулся и, по звуку было

слышно — раздевается в прихожей. Оттуда же и крикнул:

— Ириш! Минут через пять водилы подойдут. Покормить бы.

— Сделаю!

Водители пришли и явно чувствовали себя неловко. Но хлопотушка хозяйка усадила их за стол и чуть не насильно накормила, подкладывая все новые угощения.

После недавнего завтрака Павлу есть не хотелось совершенно, он, что называется, поклевал, только чтобы не обидеть хозяйку. Кроме нее, за столом никто не разговаривал, только водители, смущаясь, то и дело говорили спасибо. Чекалин зашел, благословил трапезу и сразу исчез.

Объевшиеся и разомлевшие водители ушли, благодаря хозяйку и неумело крестясь на образ, отец Николай размашисто благословил их в дорогу, одновременно за руку удерживая Павла, собравшегося последовать за ними.

— На, — сказал он, когда гости вышли за дверь, и протянул Павлу тетрадь. Обычную общую тетрадь в коленкоровом переплете, при советской власти стоившую сорок восемь копеек.

— Это что? Чекалин усмехнулся:

— Инструкция «Как построить дворец и разрушить город». Бери. Тебе нужно будет. Наверно.

— Может, не стоит?

— Может, и так. Но все равно бери. Считай — подарок. А от подарка отказываться грех. И возвращайся. Прочтешь — поговорим. Только никому чужому, ладно? Сам там прикрой. Я свое снял.

— Да, Павел, приезжайте, — подхватила вездесущая Ирина. И напористо спросила мужа: — Ты телефон-то свой догадался дать?

— Ох, мать!

С Павлом водители чувствовали себя куда свободнее, чем с батюшкой, но даже в кабине своего грузовика спросили у него разрешения закурить. А когда задымили втроем, то и вовсе расслабились, разговор завязался, кто да откуда. К удивлению, мужики были не из Питера, как вначале подумал Павел, а аж из Калининграда, везли сюда растаможенный груз, полученный в порту: «Какие-то деревяшки». За всю дорогу с ними Павел так и не заглянул в тетрадку. Расстались почти дружески.

Обуреваемый нетерпением, на Ленинградке, напротив поста ГАИ, Павел остановил громадный черный джип с московскими номерами. Уже подходя к нему, заметил удивленное лицо милиционера на той стороне трассы.

Даже беглый просмотр записей позволял увидеть, что делались они на протяжении длительного времени. Может быть, не один год. Конечно, это нельзя было назвать, скажем, «Учебник для начинающего волшебника». Уровень не пэтэушный. Но уже на подъезде к Солнечногорску Павел сумел создать бутылку пива. Правда, при этом в поле, справа по ходу движения, как будто кто-то взорвал гранату. С некоторым удивлением он должен был признать, что Чекалин, гениальный маг.

Домой он заезжать не стал — зачем? Решил сразу ехать в офис. Двое парней, один — директор фирмы, другой, тот, что за рулем, — помощник депутата, категорически отказались от денег, сказав, что земля круглая.

Тетя Люся, зло шаркавшая шваброй в холле, увидев его, от удивления не выдержала. Впрочем, задержки в комментариях у нее никогда не наблюдались.

— Ну срань господня.

— Здравствуй, теть Люсь. Петрович у себя?

— А-то. Прямо вместе с мылом.

— С каким мылом? — не понял Павел.