Страж
Шрифт:
Авия слышала, что мощными психотронными полями обладают стражи элитного клана и решила, что и зенн принадлежит к ним, но на сколько она знала, среди стражей зеннов не было, все они были сарматами и Марк никогда не пересекался с ними, да и навряд ли бы они стали общаться с ним: Марк был даже не зевс, а землянин, представитель одной из самых слабых и исчезающих, рас галактики.
Ей, вдруг, вспомнился двухдневной давности странный случай, произошедший на станции узла со смертью стража, история которого промелькнула меж офицеров флота и у неё сейчас закралось сомнение, был ли тот страж настоящим сарматом, а может это перестроивший свое поле зенн? Но так как зенны, практически, бессмертны, потеря носителя для него еще далеко
Но события на станции развивались все стремительней и стремительней, словно раскручивающаяся спираль, вовлекая в себя и её, не давая никакой возможности заняться поисками носителя стража. Она постоянно ощущала присутствие на станции чужого поля, рваного и импульсивного, поля врага, врага жестокого и безжалостного. Несомненно — это был грот. Авия уже дважды сталкивалась с их психотронными полями, вернее с их остатками — на захваченных зевсами разрушителях гротов были найдены два покинутых носителя.
Насколько было понятно, гротам, после гибели их кораблей, скорее всего, запрещалось оставаться в живых, они должны были самоуничтожаться, видимо в их галактике опасались, что их разум может быть прочитан и зевсы начнут более эффективные действия против их военных кораблей. Но, скорее всего, двое из гротов почему-то не захотели это сделать и бросили свои носители, которые и были найдены десантниками заградительного отряда станции узла и портированы на Ризу. Где сейчас были их разумы, были лишь догадки.
В госпитале космического флота, куда поместили опустошенные носители, уже несколько лет безуспешно пытались понять разум гротов, или хотя бы, что от него осталось, но усилия специалистов, среди которых какое-то время была и Авия, были тщетны, даже те крохи информационных полей, которые остались в их мозге, расшифровке не поддавались, их образы представляли собой нагромождение каких-то бессвязных феерических картин и не идентифицировались ни с чем.
Но все же пользу для себя Авия извлекла, по едва ощутимым остаткам их психотронных полей она смогла понять их структуру и едва оказавшись на станции, сразу же поняла, что на ней есть грот.
Возможно, что этот грот и был одним из тех, струсивших, гротов. Его поле было достаточно мощным и постоянно находилось в активном состоянии. Имел ли он какую-то определенную цель на станции узла или просто боролся за свое выживание Авия сейчас могла лишь гадать, так как попытки увидеть его воочию, пока успеха не имели, он, видимо обладая таким же чувствительным полем, как и она и умело уходил от прямых контактов. Но все же ей однажды удалось нанести ему удар. Грот был достаточно далеко и на какое-то мгновение раскрылся, чем она и воспользовался. Хотя она уверенно почувствовала, что достала его, но в тоже время и смогла оценить степень его защитной реакции — она была отменной. После ее атаки грот бесследно исчез и это его поиски привели ее сюда.
Её попытка что-либо узнать у зенна о гроте ни к чему ни привели — зенн отмалчивался, хотя она чувствовала, что он что-то о нём знает. Но насколько она понимала не грот был объектом его внимания, а какой-то нечто,
Авия остановилась и разбросила свое поле по сторонам — никаких чужих полей нигде не чувствовалось. Она всмотрелась вглубь коридора — его серые стены вдали сливалась в большое темное пятно, говоря о том, что его конца еще не видно. Она оглянулась, сзади было такое же пятно, видимо, она прошла по нему уже достаточно длинный путь.
Авия заколебалась. Куда дальше — толи продолжить идти по нему дальше, толи вернуться.
Она вновь воспроизвела карту станции — коридор должен был заканчиваться сферой лаборатории, но как далеко она находилась было совершенно неясно. Таких лабораторий для исследования энергетики узла на станции было двенадцать. Они выдавались из станции далеко в пространство, соединяясь с ней длинными спицами коридорами, словно ощетинившимися ежовыми иглами. В одном из них она сейчас и находилась. Навряд ли по ним ходили пешком, скорее всего для перемещения использовались кары, но она об этом как-то не подумала, отправляясь на поиски грота. Состроив недовольную мину, Авия вышла из карты и, постояв несколько мгновений, шагнула вперед, все же решив продолжить путь.
Прошел достаточно длительный период томительного пути, пока, наконец, впереди серое пятно не начало светлеть и расширяться. Авия ускорила шаги и вскоре стояла перед широкой массивной дверью с большой цифрой пять.
Она осторожно бросила свое поле за дверь — никаких полей живых организмов за дверью не ощущалось. Состроив недоуменную мину, она вернула поле и обвела дверь взглядом — с левой стороны на уровне ее головы блестела желтая пластинка. Она приложила к ней руку — дверь осталась на месте.
По губам Авии скользнула усмешка от своего поступка, в реестр разрешенных этой двери она никак не могла входить. Глубоко вздохнув и не отнимая руки от пластинки, она проникла своим полем в ее информационное поле, нашла информацию о доступе и уничтожила ее. Дверь тихо скользнула в сторону, открыв широкий проем в полумрак. Она вбросила внутрь свое поле, ничьих активных полей в полумраке не ощущалось. Она шагнула через порог.
Сделав несколько шагов, Авия услышала за своей спиной шорох и невольно вздрогнув, резко оглянулась — входная дверь была закрытой. Тихо хмыкнув, она отвернулась и покрутила головой по сторонам. Ее глаза быстро адаптировались к полумраку лаборатории и уже через несколько мгновений она отчетливо различала её обстановку.
Это был большой круглый зал, с большим круглым столом посередине и креслами вокруг него. Вдоль всей круглой стены тянулся какой-то пульт управления с огромным количеством всевозможных индикаторов, перед которым стояли несколько кресел с высокими спинками. Кресел было девять. Из-за некоторых из них выглядывали макушки голов.
Сердце Авии невольно сжалось. Она мгновенно выбросила свое поле в сторону одной из виднеющихся голов, недоумевая, почему она до сих пор никого не чувствует из присутствующих в зале, но не почувствовала она ничего и в этот раз, словно в кресле сидел не человек, а камень. Её лицо вытянулось. Она прошлась полем по остальным головам — никаких признаков живых организмов.