Стража
Шрифт:
Закончил Всеслав лечение, размазав по руке масло — судя по запаху, растительное. Вадим сразу вспомнил, как с братом лечил Ниро.
— А это зачем?
— Чтоб кожу не стягивало. Помочь встать или как?..
Сначала Вадим с кирпичей оттолкнулся, потом, цепляясь за контейнер, встал. Тело протестующе застонало, но хозяин сквозь зубы пообещал: "Начну двигаться — легче будет". И зашагал. И костры надвинулись на него. И, заворожённый ревущим пламенем, он будто ослеп на всё остальное: на раскоряченное, сжираемое огнём дерево, в котором после некоторой заминки, вызванной шоком узнавания, угадывались
Вадим обходил первый костёр, и Вадим и костёр шли навстречу друг другу. Идти тяжело. Что-то не подпускало человека слишком близко к огню. Что-то знало о хрупкости человеческой оболочки, о её уязвимости. И что-то сдерживало натиск заворожённого огнём сознания и не позволяло Вадиму шагнуть в горячие объятия живого хаоса. Огонь манил: "Иди ко мне! Я тоже уязвим и зависим. Моя власть недолговечна. Прикоснись к магии света и жара. Иди ко мне…" Нечто внутри Вадима возражало: "Он будет любоваться тобой на расстоянии. Иначе не станет восторга и радости, а пребудет одна боль".
Неловкость от совершаемого обряда (как дурак, костры обхожу) отодвинулась в сторону, а затем и вообще пропала. Первый костёр самый лёгкий. Он обвеял Вадим сухим теплом и словно обласкал. И Вадим помнил, как перешёл ко второму: будто чьи-то мягкие ладони толкнули от одного костра к другому.
Дальнейшее — сплошной огонь. Костры передавали Вадима друг другу, и он уже не понимал, где шипит и трещит пламя: вокруг него или в нём самом…
Со второго костра пошло раздвоение. Современного Вадима оттёрли куда-то в тихий уголок, а главенствующее место занял человек, которого тоже звали Вадимом. Чужая личность просуществовала в теле недолго. Вернулся современный Вадим и считал с остаточных следов чужого присутствия, что ушедший — настоящий Вадим и что его, ушедшего, личность предпочтительнее в нынешней ситуации, но создать её целиком и полностью мешает владелец тела. "А кто хотел восстановить прежнего Вадима?" — спросил он, натужно шевеля губами. Огонь обвеял его вихрями и порывами, никто не ответил на вопрос, но сам он получил впечатление рассеянного размышления: предположительно личность прежнего воина сольют с нынешней личностью носителя Зверя. "Я не хочу сливаться с кем-то. Даже на время", — сердито подумал Вадим. "Хорошо. Тогда ты получишь доступ к его памяти на информативном уровне", — предложили ему.
"Ты кто?" — снова спросил Вадим. Огненный хаос взревел, и ошеломлённый Вадим замер, напряжённо глядя: суровый старик в длинной рубахе потрясал крючковатым посохом и что-то отчаянно кричал — прямо здесь, в пяти-шести шагах от Вадима. И вдруг кричащий и грозящий посохом старик буквально поехал на Вадима, всё так же продолжая бушевать. Он всё увеличивался и наезжал, и Вадим с замиранием ждал, что же будет. И как-то сразу понял: а ничего не будет! Это изображение — и пришло оно из огня. А старик этот, уже исчезнувший, — Всеслав. Узнать по глазам нетрудно.
Всё-таки уловил со стороны лица стоящих. Нет, одно лицо. Чёрный Кир повернулся к кострам вполоборота, огненный
Новое изображение — сначала Вадим решил, что видит муравейник из какого-то мультика: старинный, явно славянский городок облепили странные муравьи. Они бегали, носились по улицам, будто тараканы; обегали дома, легко, даже не карабкаясь, путешествовали по стенам и крышам. Изображение снова ринулось на Вадима, и он опешил, разглядев в муравьях порождение самых жутких ночных кошмаров…
Он уже не шёл вокруг костров, его вели… Он чувствовал свои широко раскрытые, застывшие глаза. Он знал, что видит показываемое ему внутренним зрением, но расслабиться не мог.
От седьмого костра его оттащил Всеслав. Оказывается, он шёл за Вадимом по пятам и последние несколько минут терпеливо ожидал, когда же Вадим отойдёт от огня.
Вадим стоял, безвольно опустив руки. Всеслав потянулся было снять с него очки, но руку отдёрнул немедленно.
— Что с ним? — спросил подоспевший Чёрный Кир.
— Не знаю.
— Тогда оставь его в покое и начни вызывать моих ребят.
— Я не могу оставить его в таком состоянии.
— Ребята приглядят за ним.
— За ним нужен не такой пригляд.
— Откуда ты знаешь, какой за ним нужен пригляд, когда не знаешь, что с ним?
В глазах обернувшегося Всеслава полыхнуло такое яростное пламя, что Чёрный Кир счёл за благо отступить. Рассуждать на тему, отразился ли ближайший костёр в глазах волхва, или что там другое сверкнуло, как-то не хотелось.
— Вадим, слышишь меня?
Высокий парень, с коротко стриженными тёмными волосами, стоял неподвижно. По плотно сжатому рту видно, как он напряжён.
— Какие сны в том смертном сне приснятся, когда покров живого чувства снят? — тихо проговорил Всеслав. — Очень похоже, хоть и не то немного… — И неожиданно сильно ударил Вадима по лицу. — Верни его! Слышишь, ты, пришедший вслед за Шептуном!
Чёрный Кир хотел ухмыльнуться. И замер.
Костры взметнулись к чёрному небу, а от Вадима круговыми волнами так странно пошёл воздух, что почему-то стало ясно: это смеётся нечто невидимое и огромное, потому что смешные мелкие существа пытаются уподобить себя в могуществе с ним, невидимым и огромным…
Воздух перестал колебаться. Чуть приподнятые плечи Вадима опали.
— Вадим! — сухо и деловито позвал Всеслав.
Они даже не поняли, что произошло. Неуловимое смазанное движение от Вадима — и оба: и Всеслав, и Чёрный Кир — оцепенели, боясь шевельнуться. Кончики двух мечей слегка примяли им кожу на горле.
Секунда. Другая. Мечи плавно отъехали от потенциальных жертв, с глуховатым металлическим скрежетом пропали за спиной Вадима.
— Прошу прощения, — мягко сказал он. — Я не сразу разобрался в обстановке.