Стражи

Бруен Кен

— У меня?

— Ну да, как у кота, сожравшего сметану. — Тут он хлопнул по рулю ладонью и воскликнул: — Понял… тебя трахнули… Ты, грязный пес, так ведь, признавайся?

— Мне повезло.

— Нет, ну надо же! Вот дает старина Тейлор. Кто это был, эта рок-певица, как же ее, Кэти Б.?

— Нет.

— Не заставляй меня долго отгадывать. Или подцепил шлюху?

— Энн Хендерсон.

— Мать погибшей девочки?

— Да.

— Господи, Тейлор, ну ты даешь!

Кэти Б. нашла адрес Форда. Когда я сообщил

об этом Саттону, он спросил:

— Парень холостой?

— Да.

— Тогда давай заглянем в его нору, посмотрим, чем там пахнет.

Мы поставили машину у Черного камня. Башни Солтхилла нависали над нами.

— Какой этаж? — спросил Саттон.

— Первый.

Проникнуть в квартиру оказалось проще простого — замок был ерундовый. Мы вошли в богато обставленную просторную гостиную. Кстати, опрятную. На длинном журнальном столике лежала открытая книга — и больше ничего. Я посмотрел на корешок: «Поминки по Финнегану».

Саттон заметил:

— Ну конечно, будто кто-то это читает. Мы тщательно все обыскали, но ничего не нашли. — А потом спросил: — Ты уверен, что здесь кто-нибудь живет?

— В шкафу одежда, в холодильнике — продукты.

Саттон прислонился к стене в гостиной и сказал:

— Видишь этот ковер?

— Наверняка дорогой.

— Видишь, пол неровный? Вон там, у торшера, немного выше, чем тут.

— И что?

— Так давай эту дрянь скатаем.

Убрав ковер, мы обнаружили шатающиеся половицы. Саттон наклонился, отодвинул их и начал доставать из-под пола видеокассеты. Еще пачку журналов. Один взгляд на обложку — и сразу стало ясно: детская порнография.

— Положи эту гадость на стол, — велел Саттон.

Я послушался.

Мы проверили пару кассет. То же самое.

— Что теперь? — спросил Саттон.

— Подождем хозяина.

Мы совершили набег на холодильник, нашли очень симпатичные стейки, пожарили их. Примерно в половине седьмого — только я слегка задремал — мы услышали, как кто-то открывает ключом дверь. Саттон спокойно стоял. Форд вошел в гостиную и лишь тогда заметил нас. Саттон перекрыл путь к двери. Форд взглянул на стол, на лежащие там журналы и кассеты. Если он и запаниковал, то ловко скрыл. Только спросил:

— Что вам нужно?

— Информацию.

— Вот как.

— Расскажи мне про Сару Хендерсон и других девушек.

Форд сел, взглянул на Саттона и промолвил:

— Еще один бывший полицейский.

— Это важно?

— Нет, думаю, что нет.

— Тогда, мистер Форд, выкладывайте все.

— Да нечего выкладывать. Мистер Плантер любит молоденьких девушек. Иногда ситуация выходит из-под контроля, они начинают угрожать. Ну что я могу сказать? Они впадают в депрессию, слишком далеко заплывают.

До этого я сохранял спокойствие. Но что-то меня достало — самодовольное выражение, презрение в голосе. Я встал и ударил

его по лицу. Схватил за грудки и поставил на ноги. Он плюнул в меня. Я оттолкнул его, он покачнулся, упал и ударился головой о журнальный столик. Остался лежать неподвижно.

Саттон пощупал пульс:

— Сдох гад.

— Что?

— Он умер.

— Господи!

— Нам лучше поскорее отсюда убраться. Давай-ка все приберем.

Мы даже положили кассеты на место. Уходя, Саттон протер все дверные ручки и сказал:

— Давай надеяться, что они подумают, будто он упал нечаянно.

* * *

Мрачная связь

~ ~ ~

Саттон довез меня до дома. По дороге мы не разговаривали. Теперь он спросил:

— Мне зайти?

— Нет.

— С тобой все будет в порядке?

— Понятия не имею.

— Слушай, Джек… Это был несчастный случай. К тому же велика ли потеря? Этот парень — настоящее дерьмо, воздух без него станет чище.

— Да. Увидимся.

Не успел я открыть входную дверь, как появилась Линда и сказала:

— Привет, Джек.

Я не ответил, протиснулся мимо. Слышал, как она возмутилась:

— Это надо же!

Да плевал я на нее! Прежде всего я принял душ. Так тер кожу, что стало больно. Все еще ощущал слюну Форда на своем лице. Как ожог. Зазвонил телефон, я снял трубку и проворчал:

— Что надо?

— Джек, это Энн.

— Да… так в чем дело?

— Ты в порядке?

— Черт. Перестаньте вы все задавать мне этот дурацкий вопрос. — Я швырнул трубку.

Надел рубашку большого размера с надписью:

ДАЙ ЕМУ ПИНКА!

Напялил древние штаны. Еще одной стирки они не выдержат. Обычно в этом облачении я мерзну.

Но не на этот раз.

Достал бутылку коньяка. Я человек простой, коньяк ненавижу. Похмелье после него зверское. Сломал печать. Прошел в кухню и вымыл стакан. Тот самый. На донышке все еще можно было прочитать: «Роше», $ 4.99. Вымыл тщательно, чтобы не пахло текилой. Вернулся в гостиную. Бифштекс, который я съел у Форда, лежал в желудке, как кусок свинца.

Попытался вспомнить все, что думал насчет коньяка. Особенно, что говорил О'Нил по поводу того, что он отбирает у тебя тот самый воздух, который дает.

Вслух сказал:

— Да-да… Да. Да. Да. — И сделал первый глоток

Нормально.

Даже неплохо. Более того: легко пошел.

Налил еще.

В «Анонимных алкоголиках» предупреждают о приступах жалости к себе. Мол, бедный я, бедный, налью-ка еще. Впрочем, я уже приложился.

Верно!

Разумеется, меньше всего я испытывал чувство жалости.