Стрела Габинчи
Шрифт:
3
В субботу, как и договаривались накануне, вскоре после восхода солнца Клаус с Ригардом встретились у поваленного дерева. Погода обещала быть хорошей, и, пользуясь утренней тишиной, вдоль берега, не опасаясь охотников, плавали дикие утки.
Со стороны пристаней доносился стук молотков – с рассветом команды барок занимались ремонтом.
– Ну чего, Румяный, небось сытый пришел? – спросил Клаус, затягивая веревочный пояс.
– А то… – Ригард усмехнулся. – А ты чего, на
– Заработал. Да только мой завтрак завсегда постнее твоего. Пошли, что ли?
– Идем, чего же ждать? Дирк сказал, у деревни нас встретит.
И они пошли вдоль берега, вспугивая по дороге уток и куликов, семенивших по прибойной полосе в поисках добычи. Постепенно приятели разговорились, и между ними не осталось и следа от прежней колкости и злых насмешек, с которых каждую их встречу начинал Клаус.
Но это был лишь своеобразный ритуал, и если Ригард болел и подолгу не появлялся на улице, Клаус по нему скучал.
– Вот, к примеру, лоранская барка: дно плоское, киль слабый, зато доходит по ручьям до самых верховий и чинить ее удобно, – говорил Ригард, отстаивая свою точку зрения.
– Не знаю, – покачал головой Клаус. – Мне нравятся суда быстрые, чтоб до моря и дальше к океану. Чтоб волны не боялись и руль чтоб пять человек крутили. Помнишь, как по весенней воде к нам галера из Петрона приходила?
– А то! Разве такое забудешь? – согласился Ригард, доставая из кармана засахаренный сухарик.
– Мешков она сгрузила до тыщи, не меньше.
– Это да, знатное судно и точно, что с моря пришло.
– А гребцов помнишь, сколько было?
– По пятьдесят с каждого борта.
– И солдаты для охраны!
– А мачт – аж две штуки!
– Эх, мне бы денег заработать, сбежал бы в Петрон, честное слово! – признался Клаус и покосился на сухарь Ригарда. Тот отломил половину и подал ему.
– Что, правда, вот так сбежишь и мать одну бросишь?
– А что мать, я ей только в обузу… Ну и потом, я ж капитаном зарабатывать буду, а с таким жалованьем побольше ей помогу, чем сейчас, воду да дрова таская…
– Ну, капитаном тебе не скоро стать, – заметил Ригард, когда они поравнялись с лодкой, в которой двое рыбаков вытягивали пустую сеть и ругались на неудачу.
– Вот дураки, им к затону нужно, – сказал Ригард.
– Ага. Только в затоне шилка и пузь-рыба, а они небось сомов ищут да щук столетних!
– Пошли вон, молокососы! – закричал на них бородатый рыбак, который услышал их слова и, поднявшись в лодке, швырнул в подростков лягушку. Они засмеялись и побежали прочь, а лягушка шлепнулась в траву и, квакнув, прыгнула в воду.
– Ну что, надо к затону править, нету здесь никаких сомов, – сказал второй рыбак.
– Знаю, что нет. Давай, садись за весла.
4
Река отвернула на юг,
– Ух, запарился я уже… – пожаловался Ригард. – До чего же далеко деревня!
– Полторы мили всего. Батраки каждый день туда-сюда отмахивают – и ничего.
– Они вон какие здоровые, батраки-то. Им и десять миль не дорога.
Навстречу ехала телега, и Клаус с Ригардом сошли на обочину. За первой последовала другая, потом третья. Крестьяне везли в город картошку, капусту, зелень, кур, поросят, и пока Клаус с Ригардом шли по этой дороге, количество телег не уменьшалось, поскольку в нее вливались проселки, ведшие из других, более отдаленных поселений.
Так, продолжая вертеть головами и обсуждая грузоподъемность возов, приятели добрались до первой линии домов и увидели Дирка, который стоял на траве босой и лузгал тыквенные семечки.
– Чего головы крутите, лошадей не видели? – спросил он с усмешкой.
– Мы не на лошадь смотрим, а на их хозяйку, – ответил Клаус.
– Потом насмотритесь на хозяек, пойдемте, покажу вам пасечника, а дальше сами договаривайтесь.
– Так вы что же, с нами не пойдете? – удивился Ригард.
– А кто за нас работать будет, коровы что, по субботам молоко перестают давать? Ну ты и дурак, Румяный.
– Зато ты больно умный, – огрызнулся Ригард и, достав из кармана второй засахаренный сухарь, разломил его и, мстительно покосившись на Дирка, сунул половину Клаусу.
– Хорошие здесь дома, крепкие, – сказал Клаус, удивляясь тому, что в деревне люди живут вольготнее, чем в городе.
– А то! – подтвердил Дирк. – Нам в Денвере такая жизнь и не снилась. Только за такую свободу работать много приходится. Наш хозяин до трети отдает лорду в високосный год и до четверти в обычный. А еще у него пятеро детей, да нас, работников, четверо человек. Приходится покрутиться.
– Да уж, – согласился Клаус, прикидывая, сколько бы ему пришлось таскать воды и дров, если бы еще и лорду пришлось до трети выплачивать.
Денвер считался свободным городом и налогов лорду не платил, только небольшую мзду с базарной торговли.
– Эй, дураки! – закричал из-за забора какой-то подросток и швырнул в проходивших ком земли.
– Весело тут у вас, – сказал Клаус, увернувшись от снаряда.
– Это Гилберт, мы его третьего дня на конюшне застали – овес воровал, ну и высекли. Теперь вот злобствует.
Так, за разговорами, они вышли на окраину деревни, где дом пасечника Клаус с Ригардом узнали и сами.
На его участке было мало построек и небольшой огород, а вся остальная земля была засажена клевером и по границам – высокими многолетними цветами. На свободной площади стояли около полусотни ульев, выдолбленных из старых лесных колод.