Стрела проблем
Шрифт:
– Другого я и не ожидал, но знай, что буду выбирать я.
– А какой прок, если не увидишь?
– Я буду представлять.
– Сволочь.
– Нет, я хороший.
– Да, хорошая сволочь.
– Прекрати уже свои наезды.
– Тогда и ты прекращай свои издевки.
– Так не пойдет. Не лишай меня морального удовольствия от работы.
– Но ведь это аморально.
– Что? Я же не подглядывать собираюсь…Так, хватит мне зубы заговаривать, чем раньше начнем,
– Даже не знаю, что хуже, твои издевки сейчас, или то, что будет внутри.
– А что будет внутри? Я всегда веду себя образцово, по крайней мере, так все выглядит со стороны.
– Ты неисправим, – покачала головой Эмма.
Они вошли в магазин.
– Здравствуйте, могу ли я чем-нибудь вам помочь? – спросила подошедшая к ним продавщица.
– Да, нам нужен полный комплект, а лучше два, – улыбнулся Си. – И желательно посексуальнее.
– У нас только сексуальное белье. Обещаю, вы останетесь довольны, – улыбнулась продавщица. – Подождите минуту.
– Знаешь, – сказал Си, когда продавщица вышла из зоны слышимости. – Ты так классно смущаешься, что только ради этого стоило сюда придти. Надо будет почаще тебя смущать.
– Идиот. Я тебя ненавижу.
– Да, я это уже понял, не надо повторять это все время.
– Я хочу, чтобы ты это запомнил навсегда.
Вернулась продавщица и принесла с собой два комплекта: один был черного цвета, ажурный, местами просвечивающий, второй был розовым, более классическим.
Си закрыл глаза и мечтательно улыбнулся. Получив толчок под ребро, он сосредоточился на продавщице и сказал.
– Отличный выбор. Мы берем оба. Иди, примерь.
Эмма со злостью всучила ему пакеты и, прошипев “убью”, пошла за продавщицей к примерочной.
Они вышли из магазина. Эмма продолжала дуться, а Си, держа пакеты, шел рядом с ней.
– И долго ты будешь дуться?
– Примерно часа три, пока не доедем до Бостона и я наконец-то смогу от тебя отдохнуть.
– Боюсь тебя разочаровать, но мы здесь еще не закончили.
– Теперь-то куда? – устало спросила Эмма.
– О, ты больше не пререкаешься?
– Я устала с тобой спорить. Ты все равно добьешься своего, а мне еще домой нужно попасть.
– Как-то слишком легко ты сдалась.
– А ты бы предпочел, чтобы я устроила истерику в центре Нью-Йорка?
– Спасибо, обойдемся без истерик, нам ведь еще к стилисту идти.
– Давай обойдемся без него.
– Так не пойдет. Малой кровью тебе не отделаться.
– Стоило попытаться. Так куда мы теперь идем?
– К Тэду Гибсону.
– Кто он?
– Он один из лучших стилистов в
– Не много ли проблем? Можно пойти в обычную парикмахерскую.
– Мы идем к лучшему. К тому же он нас ждет.
– Ты с ним знаком?
– А ты как думаешь? Меня здесь все нужные люди знают.
– Ты вроде знаменитости что ли?
– Не совсем, но вся богема и иже с ними меня знают.
– Как купидона?
– Нет, конечно. Меня знают как представителя одного из самых старинных семей Нью-Йорка, ценителя театра и прожигателя жизни.
– И как это тебя до сих пор не раскусили?
– Я же не всегда выгляжу одинаково. Я меняю стиль, иногда на пару десятилетий уезжаю из Нью-Йорка. Так и приходится жить.
– А не жалеешь о своем бессмертии? Ведь все твои родные и друзья уже давно… не здесь.
– Умерли, говори как есть, не пытайся сглаживать углы, от этого еще никому не стало легче, а ты хочешь стать писательницей. Ты обязана говорить все, как есть.
– Ладно. Так как ты с этим справляешься.
– С родителями я никогда близок и не был. Они были людьми помешанными на общественном мнении и все делающими напоказ, а друзья… смотря сквозь призму лет, я понимаю, что они друзьями никогда и не были. Их интересовали только мои деньги и двери, которые открывала моя фамилия.
– А братья и сестры?
– Я был единственным ребенком в семье, пока не пошел на войну. У моих родителей родилась дочь, но уже после моей “смерти”.
– Смерти?
– Ага, после того, как я стал купидоном, меня официально признали мертвым.
– И ты даже не думал о родителях? Что они чувствуют?
– А ничего они не чувствовали. Мать всплакнула на мнимых похоронах, отец состроил скорбное лицо. Для них моя «смерть» стала поводом для гордости, они после этого поднялись в глазах общественности, ведь их единственный наследник пал за благое дело. По большому счету, никто обо мне и не горевал.
– Мне жаль.
– Не забивай голову, это дело давно минувших дней.
– От этого она не перестает быть менее грустной.
– Тогда давай не будем о грустном. К тому же, мы уже на месте.
Они зашли в здание на Пятой авеню и поднялись на второй этаж.
– Привет, Си, – сказал высокий афроамериканец, открывший дверь.
– Здарова, Тэд, – сказал Си, пожав протянутую руку.
– Кто эта красавица? – спросил Тэд.
– Знакомьтесь. Тэд – Эмма, Эмма – Тэд.
– Очень приятно, – сказала Эмма.
– Мне тоже, мне тоже, – сказал Тэд. – Что будем делать?
Конец ознакомительного фрагмента.