Стрела в сердце
Шрифт:
— Я видел этого подонка, когда был с Жилем, а он пробирался к дому. Думал, не успею.
В комнату вошла Дельфин. Лицо ее было серым, а руки вцепились в оборки накрахмаленного фартука. Взгляд ее выражал любопытство, какое-то презрение и ревность.
— Еще немного и вы бы не успели.
Кэтрин пошевелилась в объятиях Рована. Чуть оттолкнувшись от него руками, она еле слышно сказала:
— Не имеет значения. Он пришел.
— Да, — сказала Дельфия, — и сейчас же должен идти. Я хотела вам сказать, мадам, что повозки подъезжают. Их ведут
Кэтрин только сейчас посмотрела на Дельфию.
— Если так, то недалеко и экипажи. Интересно, что привело их так быстро?
— Мне кажется, мистер Жиль, — бесстрастно ответила Дельфия. — Конечно, он ведь беспокоился.
— Полагаю, да, — согласилась Кэтрин.
— В любом случае мы должны радоваться, — сказала служанка, уголки ее рта напряглись.
— Да, — эхом отозвалась Кэтрин, подняв глаза на Рована. — Думаю, должны.
Глава 17
— Кэтрин, дорогая, чем же ты занималась, когда мы уехали? Твои бедные ручки так поцарапаны, что я буквально дрожу при мысли о том, как тебе больно.
Мюзетта тайком разглядывала ее во время обеда. Было уже поздно, когда они сели за стол. Утром не завтракали, а ленч был подан на скорую руку из-за суматохи и волнений в доме.
Стол был украшен свечами и цветами. И конечно, заставлен всевозможными блюдами и вином. Все было сделано, чтобы нормализовать обстановку, поскольку все снова собрались вместе, впервые после путешествия, но настроение у всех было подавленное. Они слишком устали, были обеспокоены и чувствовали себя неуютно из-за того, что во главе стола сегодня не было хозяина, его место пустовало. Естественно, разговор не клеился.
Кэтрин едва взглянула на отметины на руках и сказала первое, что пришло в голову.
— Я собирала в саду розы для моей тети, когда навещала ее. К несчастью, за время ее болезни сад зарос.
— Без перчаток? Сумасшедшая. — Мюзетта поежилась. — И Рован там был? Он, кажется, тоже поранен.
Рован и Кэтрин посмотрели друг на друга. Он сидел справа от нее. Выдержав взгляд, она ответила:
— Он был настолько добр, что предлагал свою помощь, когда мне было трудно.
— Дело не в доброте, — наклонив голову, ответил Рован. — Мне была оказана честь принять мою помощь.
Кэтрин ничего не могла с собой поделать — она покраснела. Кому знать, как не ей, как опасно завуалированное общение с Рованом: он был слишком дерзок и смел там, где подразумевался двойной смысл.
Единственный, кто, казалось, заметил ее смущение, был незнакомец, джентльмен, внимательно смотревший на царапины на руках и краску на ее лице. Это был доктор, привезенный осмотреть Жиля. Прибыв рано утром, он почти не покидал его. Сердечный приступ, вызванный раной на голове, и шок от пожара — таков был его диагноз.
Теперь Мюзетта переключила свое внимание на этого джентльмена.
— Вы говорите, доктор Мерсье, что мой брат не разрешает никому навестить себя, кроме жены. Но
Доктор положил свою вилку и вытер рот квадратной салфеткой из дамасского полотна, которая была заложена за воротник. Затем он свернул салфетку и положил ее рядом с тарелкой. Высокий и худой, щепетильный в движениях, с пенсне на носу и с французским акцентом, он был человеком, вполне осознающим свою важность.
— Ваш брат, мадам, — сказал он, когда со всем справился, — серьезно болен. Люди, намного сильнее его, погибали, перенеся тройной удар — сердечный приступ, сотрясение мозга и такую долгую задержку с лечением. Один Господь знает, почему ваш брат еще жив, будучи еще и хронически больным человеком.
— Хроническая болезнь — вы хотите сказать, что Жиль все это время был болен?
В другое время ее пустое удивление выглядело бы по крайней мере комично.
— Без сомнения. Кое-что, касающееся его случая, меня очень озадачивает. Так как я встречаюсь с этим впервые, то хотел бы поговорить об этом с его предыдущим врачом. Поэтому мы обязаны брать во внимание его ненадежное состояние в настоящий момент, не говоря уже о выраженных им пожеланиях.
Льюис, слушая доктора с явным интересом, резко переспросил;
— Каких пожеланиях?
— Мой пациент не имеет желания в настоящий момент никого, кроме своей супруги, видеть. К этому я могу только добавить, что нахожу его решение мудрым. По собственному опыту знаю, что визиты родственников часто чреваты большим напряжением, особенно в тех случаях, когда затронуты денежные интересы и все зависит от исхода болезни любимого человека.
— Самое настоящее нахальство! — оскорбленно воскликнул Льюис.
Доктор поднялся.
— Приношу свои извинения, — спокойно сказал он, — если я кого-либо оскорбил. Это было, надеюсь, не нужно об этом говорить, непреднамеренно. Я беспокоюсь только о моем пациенте. А теперь, если вы меня извините, я должен вернуться к нему.
За столом воцарилось молчание, слышны были только шаги уходящего доктора. Когда они стихли, Льюис сорвал с себя салфетку, передразнивая: « Непреднамеренно!»
Мюзетта перевела взгляд с Льюиса на своего мужа, потом на Кэтрин.
— Неужели в самом деле Жиль запретил входить к нему?
Брэнтли закусил губу, потом, качнув головой, произнес:
— Не вижу причины, чтобы этот человек лгал.
— О, но почему? Он же знает, что никто из нас ни на что… не претендует.
— Этот человек назойлив сверх меры, — раздраженно сказал Льюис. — Не знаю, насколько он хорош, как доктор, но я предпочитаю старого Грэфтона. Вы говорили, с ним что-то случилось?
Ответил Рован.
— Доктор Грэфтон сломал ногу, прыгая через забор во время охоты на лис около Натчеза. А доктор Мерсье, кажется, знаком с семьей Бэрроу. Он из Нового Орлеана, консультировал перед родами их невестку. — И добавил: — Это Като знал, куда послать за ним.