Стрела в сердце
Шрифт:
Шарлотта тихо плакала, но такая боль слышалась в ее плаче. Кэтрин, услышав стук каблучков, открыла дверь. Шарлотта бежала, прикрыв рот рукой.
— Подожди, Шарлотта, ну, пожалуйста! — Кэтрин пыталась поймать ее за руку.
Девушка отпрянула.
— Я не могу больше, — всхлипнула она и, вырвавшись, побежала вниз.
Кэтрин медленно вошла в комнату.
Выдержав несколько секунд ее осуждающий взгляд, Льюис бросился оправдываться:
— Что я могу поделать, если у нее нет чувства юмора?
— Ей
— Как интересно! Наверное, вы влюблены в скромную Шарлотту, — не унимался Льюис.
— Существуют и другие причины для защиты леди, кроме личного интереса, — коротко ответил Алан.
— Вы должны простить бедного Алана, — сказала Мюзетта. — Чтобы понять любящего человека, надо сначала самому полюбить.
Льюис повернулся к своей молодой тетке, и огонь вспыхнул в его глазах. Перри, сидящий рядом с Мюзеттой, в ответ натянулся, как стрела, и сдвинул брови.
И даже Брэнтли, молчаливый и угрюмый, повернул голову и пристально посмотрел на Льюиса.
Льюис сильно покраснел, сжал губы и стиснул кулаки. Потом откинулся в кресле назад и стал смотреть в потолок.
В наступившей напряженной тишине голос Рована прозвучал спокойно и как-то задумчиво.
— А можно задать вопрос для «Дворца любви», ведь он закрывается до следующего года? Никто не против?
Удивленная Мюзетта повернулась к нему.
— Вовсе нет. Как интересно!
— Ну, тогда слушайте. Что должен мужчина женщине, если обидит ее? Чем он сможет смыть пятно оскорбления?
— Ничем, — довольно грубо ответила Жоржетта. — Он ничем не сможет загладить свою вину. — И покраснела, поскольку все в удивлении уставились на нее.
— Это зависит, я бы сказал, от природы оскорбления, — сказал Алан.
— Ну, например, самое что ни на есть что-то плохое, — отчеканил Рован.
— Предложением руки, мирскими благами, жизнью, — капризным тоном сказала Мюзетта. — Женитьба совершенно излечивает раны.
— Только частично, — вставил Перри, избегая смотреть на Брэнтли. — Для некоторых это бесполезно.
— Любовью, — Кэтрин произнесла это тихо и бесстрастно. — Только она является средством от всех болезней и ран.
Она устремила свой взгляд на картину, туда, где была запечатлена безмолвная жизнь фруктов и цветов. Она старалась не смотреть на Рована, боясь не увидеть в его глазах то, что ей хотелось.
— А если этого недостаточно? — напряженно переспросил Рован.
— Ну, тогда отдать свою жизнь, — прорычал Льюис, снова заводясь. Сейчас он их всех ненавидел. — Неужели вы все ждете от меня предложения руки и сердца Шарлотте только из-за нескольких ради шутки сказанных слов? Это же, в конце концов, смешно!
Мюзетта с жалостью обратилась к нему:
— Нет, Льюис. Мы хорошо
— Вот и прекрасно. — Он резко поднялся, с отвращением всех оглядел и вышел из гостиной.
Брэнтли тоже встал.
— Я хочу пройтись и проверить, все ли в порядке, а потом пораньше лечь спать.
— Я с вами, — сказал Сэтчел.
— Не покидайте из-за меня компанию, пожалуйста, — запротестовал Брэнтли.
— Я хотел бы приказать моему слуге начать упаковывать вещи, чтобы утром уехать отсюда.
— Неужели все так рано уезжают? — спросила Кэтрин.
Еще совсем недавно она жаждала одиночества, но сейчас эта перспектива расстроила ее.
Жоржетта резко вскинула голову, тряхнув уложенными кудрями.
— Мне необходимо поговорить с Шарлоттой, но думаю, что мы уедем с остальными.
Какой добрый жест с ее стороны, подумала Кэтрин, ускорить из-за подруги отъезд. Да, но она еще не услышала того, что ожидала.
— Мне кажется, что будет лучше, если я освобожу дом от своего присутствия, да и от моего слуги тоже, как можно скорее, — тихо сказал Рован.
— Да и я тоже. — Алан улыбнулся Кэтрин.
Перри, устремив взгляд на Мюзетту, промолчал.
Да и в гостиной они не задержались — кончилось время отдыха и игр в слова. Они попрощались вежливо, но как-то напряженно. Даже поклон Рована, с каким он приложился к руке Кэтрин, был почтителен и безличен.
Ее голос также был сдержан.
Ничего не было сказано о турнире следующего года. Причина, по которой они не коснулись в разговоре этой темы, имела мало общего с тем фактом, что он может не состояться, а просто, наверное, потому, что никто не хотел говорить об этом заранее.
Все, кажется, с облегчением ушли в свои комнаты.
Она пошла к Жилю и обнаружила рядом с ним Като. Кэтрин попыталась отослать дворецкого отдыхать, чтобы остаток ночи быть с мужем, но Като и слышать об этом не хотел. Он, правда, и прошлую ночь был здесь, но днем его сменил французский доктор, как он выразился, и он смог поспать. А сейчас он не устал, да и делать-то нечего, только ждать. Сердце хозяина или поправится, или нет, все в руках Господа, а не старого Като. Пусть-ка лучше она идет отдыхать и не беспокоится. Он позовет ее, если что-то изменится.
Кэтрин не хотела уходить и ложиться в свою постель — она была пустой, холодной и слишком большой. Она, наверное, там вообще не сможет уснуть. Но ничего не поделаешь, придется снова к ней привыкать.
Она взялась за серебряную ручку двери, соединяющей спальни, ее и мужа, но дверь была заперта и ключа не было. Она вопросительно посмотрела на Като.
— Я не знаю, мадам Кэтрин, на самом деле не знаю. Может, это сделала Дельфия или французский доктор?
— Может быть. Не беспокойся, я обойду кругом.