Стрела за грош
Шрифт:
–Почему? Разбитое сердце?
–Да ты, брат, поэт! Вот уж не ожидала встретить лиричного варвара… О'кей, поясняю. Просто я выросла. В детстве я верила и в то, что в сказке про Золушку всё правда. Но детство имеет обыкновение кончаться.
–И ты никого не любила?
–Почему же? До шестнадцати лет… и очень скучаю.
–Что случилось?
–Никто не знает точно. То ли тормоза отказали, то ли дорога скользкая… кто-то имел наглость утверждать, будто отец был пьян!
–Отец? Так это…
–Да, Зейтт. Если я кого и любила в этой сраной жизни, так это мою семью. Папа, мама, брат-первоклассник и сестрёнка двух месяцев от роду.
–Автокатастрофа? О, Силы!…
–Да… мы ехали в магазин за продуктами. Вечером должны были прийти гости. Утро выдалось морозное, а шины - старые. Я заснула и не видела, что произошло. Нашу машину вынесло на встречную, и мы столкнулись с грузовиком… взрыв - и всё… меня саму спасло только то, что ремень безопасности с моей стороны был сломан, и я вылетела через лобовое стекло на дорогу. А они не успели… знаешь, Зейтт, я даже не смогла их похоронить! После удара об асфальт я неделю была в коме, а из больницы вышла только весной. Потом меня хотел забрать троюродный дядя, самый близкий родственник, но я… уже заканчивала школу и не хотела ничего менять. И забрала у дяди фотографии с похорон. Их всех хоронили в закрытых гробах, сестрёнку - на руках у мамы. После их смерти я никого не могла полюбить… хотя попытки были.
–И ты… живёшь одна?
–Теперь да, и я не очень из-за этого расстраиваюсь… а тогда - хотелось, чтобы рядом был кто-то надёжный, тот, на которого можно было бы положиться. Но всё сложилось иначе. Сначала водитель того грузовика подал в суд за моральный и материальный ущерб. Будто бы наша машина напугала его до седых волос, и потребовал в качестве компенсации наш дом. Ему, видишь ли, с тёщей жить надоело.
–Разве его не посадили?
–Представь себе, нет. Суд он выиграл и получил дом.
–И что? Ты уехала к дяде?
–Нет. Тот дальнобойщик… не настаивал на моём выселении. Когда его жена уезжала, он приходил в мою комнату и… успешно развлекался. Он говорил, что убьёт меня, если я кому-нибудь об этом расскажу. Я и молчала.
–Ублюдок!
–Он не учёл одного: пока я лежала в больнице, познакомилась с одним хакером, и он научил меня взламывать шифры и воровать деньги. Я переправила банковские реквизиты и вернула свой дом. До чего же приятно было видеть его оскорблённую рожу! Но всё было чисто, не подкопаешься.
–А что было дальше с этим выродком?
–Ты будешь смеяться.
–И всё же?
–Я убила его.
–Ты? И тебе за это ничего не было?
–Не было. Я встретила его на кладбище и вскрыла глотку от уха до уха. Прямо у могилы его мамочки. Я даже не чувствую, что убила человека. Это то же самое, что избавить общество от бешеной собаки. Вот так, - я сжала каблуками бока Далилы, - я тебе это рассказала и больше не желаю вспоминать. Надеюсь, Дайнрил ничего не услышит.
–За кого ты меня принимаешь?
– оскорбился Зейтт.
– Я… польщён, что ты рассказала это именно мне. Ты всё правильно сделала. Таких подонков надо вырезать под корень! А Дайнрил - он ничего не сказал бы.
–Уверен?
–Да-а… как же ты его не любишь… За что, интересно?
–А вот это, извини, лично моё дело. Если ты так хочешь знать, спроси у него самого. Конечно, он половину переврёт, но суть ухватишь. Всё, вопрос закрыт!
Я ещё раз прошлась каблуками по лошадиным бокам, и на этот раз животное сообразило, что от него
Хотелось бы рассказать Дайнрилу, что верховая езда у меня получается на ура, но, честно говоря, не то настроение было. К чему бередить старые раны? И вообще, эта ночь была так насыщена событиями, что вздремнуть так и не удалось, и это уже начало сказываться на внимании. Сейчас я бы заснула даже в объятиях Дайнрила или болотной кикиморы (понятия в принципе равнозначные), только время подавай. Где-то минуток шестьсот.
Рощица оказалась так себе, слабенькая, вроде нашей лесополосы. Я уже соскучилась по непроходимой чаще Изменчивого Леса, по замшелым стволам и солнечным зайчикам, пляшущим по узловатой коре в солнечный денёк. Это же - некачественный суррогат, липовая аллея в парке культуры и отдыха. Впрочем, на безрыбье…
А если честно, мне в Нурекне даже нравится. Воздух чистый, никакой тебе загазованности, пейзажи чудесные, политиков нет… ах да, про загазованность я уже говорила. Проще говоря, здесь прекрасно проводить отпуск. Но жить на постоянной основе? Извини, подвинься! То же самое, что переселиться в тайгу: съедят. Ведь в средневековье самым действенным средством от комаров был чеснок, причём не на руки и лицо, а внутрь. Желательно вместе со стаканом самогона. Все кровососущие падают замертво в зоне поражения от твоего дыхания. Изредка это средство действует и на людей: всё зависит от индивидуальной стойкости отдельно взятой персоны. Поэтому в отпуск рекомендуется ездить с годовым запасом действенного репеллента. Если сам всё не израсходуешь, то остатки можно выгодно продать забывчивым соседям по кемпингу. И кожа цела, и кошелёк не в накладе…
Вот так всегда! Мои фантазии никогда до хорошего не доводили, и теперь та же фигня. Пока я размышляла о возможности проведения свободного времени на природе, все мои товарищи по походу успели занять лучшие места под деревьями. Лучшие - то есть сухие, чистые и без насекомых. Я осмотрела то, что осталось, и грешным делом подумала: самый логичный выход из положения - устроиться спать в развилке дерева. По крайней мере, змеи туда не заползут. Змей я вообще боюсь больше всего на свете. Ядовитых, конечно. У меня как-то раз одного знакомого гадюка укусила, так ему ногу до колена отняли. А нормальный мужик был. Вот что значит на "веточку" ненароком наступить! С тех пор, как я об этом узнала, предпочитаю не рисковать.
Попытка согнать кого-нибудь с выбранного места успехом не увенчалась: все уже спали, как убитые. Что же делать? В реале лезть на дерево или же на всё наплевать и улечься там, где стою?
–Зейтт! Думаешь, нам стоит выставить часовых? А вдруг нас найдут?
–Не-а, - зевнул дахрейец, - это же святое место. Всякая нечисть сюда и носу не кажет. Спи спокойно. Хочешь, свой плащ дам?
–Нет, спасибо, тебе нужнее. Спокойной ночи.
–А ты?
–Посижу под деревцем, подумаю. Не обращай внимания, о'кей?