Стрелка
Шрифт:
Собираем, тренируем, «слётываем».
Интересный вариант реализовывали османские султаны: воспитывали наложниц в абсолютной любви и преданности. Себе. А потом дарили своим соседям-государям. Потенциальным противникам.
Наложница влюбляла в себя нового господина, а, при конфликте с Османской империей, совершала самоубийство. По команде своего прежнего господина для досаждения господину новому. Противник османов терял, вместе с любимой, душевное равновесие. Переживал, мучился, расстраивался. Допускал ошибки. И султан снова оказывался победителем.
Масса
У многих были свои команды, часто — просто родня.
Особенность моей концепции «лезвия» — в научном подходе. Вместо случайности, «воли божьей», я предполагаю целенаправленный сбор и анализ информации, подбор, подготовку и внедрение кадров-«авторитетных источников».
«Формула любви»? — Ну… в каком-то смысле…
Интересно будет попробовать. «Во имя всеобщего процветания и прогресса» — войн, жертв и разрушений станет меньше.
Вот к каким мыслям приводит размышления о парочке нелегитимно сношающихся мальчишек.
Эта картинка: маленький блестящий обломок лезвия бритвочки, проникающий в сердце паутины, втягивающий за собой гарпунный линь, заставляющий паутину трепыхаться по моей воле, я сохранил в памяти. Не единожды и меня самого так пытались «оседлать». Изредка — успешно. Каждое собственное избавление от такой «привязи», хотя и разрывало мне сердце, но позволяло найти ошибки в нашей технологии. И в части защиты, и в части нападения.
Мы активно реализовывали сформулированную мною триаду: «попаданец», «друг», «команда». Каждая операция была уникальна — люди разные. Но канва была придумана, далее она дополнялась кое-какими приёмами и средствами. В немалой степени техническими: связь, шифрование, фармакология… Или цирковыми: «говорящая голова», «перепиливание живьём», «неопалимая купина»… Но главное — люди. Подготовленные и мотивированные.
Такой системный подход дал свои плоды. Не всё получалось, но, например, судьбы двух великих держав на Востоке и на Западе — мы сумели изменить. От чего для «Святой Руси» и по сю пору великие выгоды происходят.
Утром княжеская лодия подняла стяг и двинулась мимо устья Нерли вниз по Волге. Наши сразу начали ныть:
– Чего это воеводы глупость затеяли?! Почему напрямки по Нерлям не идут? Вода ж высоко стоит, через волоки перелезли бы. А вокруг через Ярославль тащиться — руки по локти сотрём. А чего им? Они весла не рвут, на боку полёживают. Только и знают — жрать жирно, да пить пьяно…
Лазарь попытался эти пораженческие настроения… прямо на корню. Поднять дух и укрепить дисциплину. Но их много, а он один. Молодой, авторитетом не пользуется. Утверждения типа:
– Начальство знает, чего делает…
Давятся наглыми
– Так вот же начальство — ты. А ты-то сам знаешь?
Ну что бы мне промолчать! Во всех армиях воины ругают командиров за бессмысленный труд. «Бессмысленный» — отсюда, с лодейной банки, глядючи. Заклевали они Лазаря. Да надоело мне это нытьё!
– Эй, воевода из-под лавочный, мы куда идём?
– Ты цо?! Ты цо келис?!
– Ты чего, пскапской?
– Не. Батя из плесковицей, а мамка тутосняя. А цо?
– Ницо. По говору слыхать. Келить — дразнить? Так куда мы идём?
– Булгар бити. Овхо.
– Бли-ин… «Овхо» — полностью? В смысле — всех, насмерть? Тогда запоминай: мы идём к Бряхимову, на Окскую Стрелку.
– И цо? Если мы пойдём по Нерли, а не по Волге, то там, цо — не будет этого твоего… Бряхимова?
Итить меня… Одесса в Твери:
«— Скажите, уважаемый, если я пойду по этой улице, там будет автовокзал?
— Там будет автовокзал, даже если вы туда не пойдете!».
– Он там будет, даже если мы туда вообще не пойдём. Мы для того и идём, чтобы его там не было. Овхо.
– Ну…
– Не нукай. Не запряг. Нукнешь — в Волгу вышибу. Стрелка — место, где две реки сходятся. К Бряхимову — и по Волге, и по Оке подойти можно.
– Ну. Не! Не! Не цапай!
– Лазарь! Ты где таких дурней взял?! Цыцкарей цицканутых. Ладно, запоминай. Войско булгарское может от Стрелки вверх пойти. Хоть к Мурому, хоть Городцу. А вот откуда Боголюбский придёт… Пойдёт эмир к Мурому по Оке — там Муромские да Владимирские полки. А тут раз — мы по Волге от Городца валим, со спины заходим. А то наоборот: отсюда покажемся, булгары к Городцу выскочат, а мы Которослею через Неро, через Клязьму вылезем на Оку. Эмир войско поделит, а мы всей силой с одной стороны навалимся. Дошло?
– Эта… Иване… А ты откуда такое знаешь? Чего князья да воеводы придумывают?
– Факеншит! Лазарь! Ну хоть ты-то дурака не строй! Ведь это — и ежу пьяному в лесу тёмном — понятно.
Несколько задалбывает. Хотя Гаршину было тяжелее. Попав вольноопределяющимся в русскую армию во время русско-турецкой войны, он был поражён уверенностью солдат в том, что они идут освобождать Бухарскую землю. Долго пришлось ему убеждать соратников, что идут они в Болгарию, а не в Бухарию.
У крестьянских парней из-под Твери, которые первый раз в жизни из своей деревни выбрались, с географией… ещё страннее.
А уж с теорией игр… Я ведь применяю простейшую задачку.
Имеется две армии, в одной три солдатика, в другой — четыре. Между ними непроходимое препятствие. Хочешь — горный хребет, хочешь — Русь Залесская. В препятствии — два прохода. У нас — две реки, Волга и Ока. Меньшая армия атакует большую. Что должен делать командир большей армии?
Простейшее решение: разделить силы пополам и поставить по два солдатика в каждом проходе — гарантировано ведёт к поражению. Противник собирает своих трёх солдатиков у любого прохода и побеждает.