Стрелок-4

Оченков Иван Валерьевич

— Что это было? — улучшив минуту, тихонько спросила Люсия.

— Смертельный номер под куполом цирка, — также тихо отвечал он.

— Завтра об этом будет знать весь Петербург, а уж папенька и подавно. Не представляю, что он скажет нам с Людвигом.

— Так может, не стоит ждать?

— О чем ты?

— Поехали со мной. Прямо сейчас.

— Ты серьезно?

— Вполне. Мы вернулись с войны, любим друг друга, и я не вижу ни одной причины, по которой не должны быть счастливы.

— Но, мой отец…

— Послушай,

мне, конечно, далеко до твоего отца, но я уже сейчас человек не бедный. А если армия примет на вооружение мои пулеметы, стану миллионером. Так что плевать я хотел на приданое.

— Прости милый, — загадочно улыбнулась Люсия. — Если ты хочешь жениться на бесприданнице, то можешь выбрать любую из княжон Мещерских. Кажется, они все от тебя без ума. Что же до твоего, безусловно, лестного предложения, то подумай сам, какой разразится скандал? Я подведу брата, огорчу отца, не говоря уж о том, что это может помешать тебе получить титул. Да я знаю, о придумке твоей тетушки и нахожу ее просто замечательной. Все мне пора.

С этими словами она приподнялась на цыпочках и поцеловала Дмитрия в губы, после чего ловко вывернулась из его объятий и убежала.

«Вот блин», — подумал Будищев, глядя ей вслед. — «Не успел сказать, что я подал прошение в департамент герольдии, о причислении к благородному российскому дворянству. В самом деле, зачем быть отпрыском древнего рода, если можно стать основателем нового?»

— Простите, — отвлек его от размышлений Гаршин. — Я, не хотел вам мешать.

— Все нормально, Сева. Есть проблемы?

— Ну вот, узнаю старого боевого товарища, — засмеялся тот и, видя недоумение подпоручика, счел нужным пояснить, — вы стали говорить как завсегдатай салонов. Право, я поначалу даже не узнал вас, а теперь вижу все в порядке. И лексикон и манера общения на месте.

— Понятно, — усмехнулся Будищев, которого и самого иногда напрягала необходимость фильтровать базар и разговаривать как недорезанный буржуй.

— Я, собственно, хотел узнать, не имеете ли вы известий об одном нашем общем знакомом.

— Лиховцеве? — сразу понял о ком речь Дмитрий. — Как раз имею. Мы до Москвы ехали вместе.

— Он живет в Москве?

— Не совсем. Алексей — управляющий в моем поместье. Не делайте такое лицо, имение совсем не большое.

— Бог мой, какие перемены!

— Что есть, то есть.

— Вы не дадите мне адрес?

— Конечно, — кивнул Дмитрий, доставая из кармана визитку. — Вот здесь, на обороте. И знаете что, будет настроение, заходите ко мне. Вспомним войну, помянем павших товарищей. А если нужна будет помощь, сразу же обращайтесь.

— Не премину, — снова нервно дернул головой Гаршин. — Хотя, говоря по чести, я хотел бы забыть многое из того, что видел на той войне.

— Я тоже. Только не получается.

В

целом, первый выход в свет подпоручика Будищева оказался более чем успешным. Не всем поведение моряка показалось приличным, но запомнили его все. А некоторые даже пригласили его к себе, надеясь, продолжить знакомство. Сам же виновник переполоха, отправился домой, рассчитывая завалиться спать, поскольку назавтра ему предстояла важная встреча в Главном Артиллерийском управлении, где ему придется в очередной раз показывать пулеметы высокому начальству.

Новая квартира от прежней отличалась, прежде всего, тем, что вход в нее был через парадное, а не со двора. Это считалось более престижным. Но, уже подходя к дому, Дмитрий просто шкурой почуял что-то неладное и решил зайти через черный ход. Тихо поднявшись по лестнице, он без лишнего шума открыл своим ключом предусмотрительно смазанный замок, и тенью проскользнул дальше. Похоже, предчувствие его не обмануло, поскольку сидевшая на кухне кухарка была явно испугана.

— Тс! — прошептал он прислуге, приложив палец к губам.

Та в ответ часто-часто закивала, зажав для верности рот.

— Где?

Домна показала рукой в сторону гостиной. Прокравшись дальше, Дмитрий извлек изрядно послуживший ему сегодня револьвер, жалея лишь о том, что осталось слишком мало патронов.

— Это вы, Дмитрий Николаевич? — раздался приветливый голос и навстречу ему вышел улыбающийся мужчина в мундире жандармского ротмистра. — Наконец-то! А то я уж заждался.

— Как вы…

— Попал сюда? — жизнерадостно продолжил тот. — Через дверь!

— Догадались, что я вхожу.

— Запахло сгоревшим порохом. Я этот запах ни с чем не перепутаю.

[1] Министр путей сообщения Российской империи 1874–1888 г.

[2] Мать Антонины Дмитриевны была княжной из рода Щербатовых.

[3]То есть, среди наград не было боевых.

[4] Стрелки лейб-гвардейского батальона императорской фамилии носили своеобразную форму в народном стиле, за что их в гвардии за глаза называли «извозчиками».

Глава 4

— И откуда же ты такой носатый взялся? — мрачно осведомился подпоручик, направив ствол револьвера в лоб незваному визитеру, в хорошо пошитом мундире лейб-гвардейского жандармского эскадрона и орденом святого Станислава на груди.

Нос, к слову, у жандарма был отнюдь не велик, скорее даже мал. Да и вообще, во внешности незнакомца не было ничего примечательного. Рост средний, телосложение тоже. Черты лица правильные, но незапоминающиеся. И только глаза выдавали в нем человека мыслящего, незаурядного и способного на все. Дмитрий хорошо знал этот взгляд, поскольку каждый день видел его в зеркале.