Стрелок
Шрифт:
Могли бы мы сбежать из дома и скитаться по улицам в поисках убежища от нашей жизни?
Мы все были детьми, на нас бы объявили охоту и в один прекрасный день, когда у нас закончились бы сворованные деньги, они бы поймали нас и тогда бы наказания стали распространяться не только на меня с Кристианом.
Талия стала бы первой, кого они обидели, потому что она была единственной, кого мы любили.
– Она знает?
Тот же ответ:
– Нет.
Я не мог объяснить трёхлетнему ребёнку всё, что происходило. Она бы не поняла, почему я хочу, чтобы мы делали вид, что ненавидим друг друга, когда наши
Поэтому единственным верным решением было сделать так, чтобы Талия возненавидела нас по-настоящему.
Кристиану это не понравилось. Он ещё два года не придерживался моего плана, пока в один день отец не наказал нашу сестру за его плохо выполненный приказ.
Тогда он наконец осознал.
Ещё через пять лет, сразу после совершеннолетия, я уехал в Лос-Анджелес и наведывался в Сакраменто так редко, как только мог. Я был послушным псом, тихо сидящим у ног Винченцо Нери, и собирался быть таковым до конца своих дней, если бы это значило, что ни Талия, ни Кристиан не будут страдать за мои ошибки.
Только моей самой большой ошибкой оказался фальшивый отказ от них.
Сестра взрослела и вместе с ней её ненависть к нам возрастала, я стал главным врагом собственного брата и единственным, кого винил во всём этом.
Так я оказался здесь.
В темноте.
Джулия приподняла одну ногу, почесав лодыжку об угол дивана и размазанная кровь, оставшаяся на полу под её ступнёй, сразу привлекла моё внимание.
Она поранилась?
Я спустился с лестницы, забывая о том, что сейчас она боялась меня, больше, чем когда-либо кого-то, и хотел сделать ещё несколько шагов навстречу к ней, но она вытянула руку перед собой, резко вздохнув.
– Я сама! – напугано, тихо воскликнула она.
Моё тело замерло на месте.
Девушка спрыгнула с дивана и отошла немного подальше от меня, пока я следил за ней. Она попыталась скрыть дрожь своего тела, но пальцы её рук нервно подрагивали, когда она смотрела по сторонам, не зная, что ей делать дальше.
– Будь осторожна со мной, Джулия, – предупредил я, отходя от лестницы, позволяя ей без страха подняться в свою комнату.
Я не хотел делать ей больно. Но знал, что мог. Винченцо Нери был моим биологическим отцом, его кровь текла в моих жилах и наши ДНК имели общие макромолекулы. Я был частью его неуправляемого существа, которое в любой момент могло решить напомнить о себе.
Джулия с широко распахнутыми глазами смотрела на меня, но не выпускала ни слезинки, освобождающие то, что она чувствовала внутри себя сейчас.
– Хорошо, – согласно прошептала она.
Я сделал ещё пару шагов в сторону, освобождая ей путь, потому что она не сдвигалась со своего места, но изредка поглядывала наверх, мечтая сбежать туда от меня.
Мы простояли так около трёх минут, глядя друг на друга, не произнося больше ни слова, пока часы отдавали каждую секунду в мертвой тишине, что мы создавали. А затем Джулия медленно подошла к лестнице, не отрывая своих глаз от меня, как будто думала, что я мог напасть на неё в любую секунду, если бы она потеряла контроль над ситуацией.
Она сорвалась с места и мигом забралась на второй этаж. Каждый её шаг оставлял за собой пятна крови на паркете и мне не нужно было гадать, чтобы знать, о чём она думала, прячась от меня.
Талия
Ненавидеть меня куда легче, чем любить.
Глава 7
Я не поняла, как уснула прошлой ночью. Думала, это будет невозможно.
Остатки бабочек из моего живота упорхнули в тот момент, как Себастьян произнёс: «Он изнасиловал её на моих глазах». Мои ноги онемели, и я присела, потому что понимала, что могла легко упасть. Я слушала рассказ мужчины передо мной и видела в его глазах возвращение в тот день.
Я понимала, что боль, которая разъедала мои внутренности, была каплей по сравнению с тем, что чувствовал он.
Как Себастьян смог пережить это?
В одиночку.
Я скрылась от него, дав понять, что с этого момента была осторожна с ним. Ради него же.
Проснувшись рано утром, осознала, что наших совместных завтраков больше не существовало. Хотя их было не так много, но я успела привыкнуть к тому, как удовольствие разливалось по лицу Себастьяна, когда он ел мою еду. Моё сердце всегда билось сильнее, когда он заходил на кухню, зная, что я уже была здесь.
Затем мы курили и он уезжал, оставляя меня одну.
Этот прекрасный дом должен был сделать наше времяпровождения только лучше, но он вовсе уничтожил его.
Я даже не знала будем ли мы здороваться теперь? Как нам нужно было выходить за пределы этого места и делать вид, что мы счастливая семья, когда мужчина, который был моим мужем, даже боялся прикоснуться ко мне, а я не знала, что делать, чтобы не задеть его?
Я подняла руку, смахивая чёлку со лба, когда остальные волосы были собраны в высокий пучок, и к моим локтям пронеслись струйки воды.
Я быстро поела, постоянно смотря на время и считая минуты до пробуждения мужчины, а сейчас мыла посуду, собираясь скорее подняться в свою комнату, не желая встречаться с ним.
Страх перед Себастьяном был вызван не им, а мной. Я не знала, как могла помочь ему, и поэтому пока должна была держаться подальше от него.
Сегодня он вместе с Кристианом и Домиником отправится на встречу в Калабрию, что было запредельно опасно. Из раза в раз, когда кто-то из них уезжал на задание, я молилась, чтобы он хотя бы просто вернулся. Каждый из них был так или иначе важен мне, а их адская работа заставляла меня переживать втройне.
Губка скрипела от натиска моей силы, когда я очищала ей тарелку, но мурашки, появившиеся на моём теле, заставили меня позабыть обо всём, что я делала, как только я услышала громкие шаги, приближающиеся ко мне.
Руки застыли на месте, и я замерла в ожидании того, пройдёт ли Себастьян мимо меня. Он должен был слышать, что я была здесь.
Мои внутренности сжались от беспокойства, когда шаги прекратились. Мужчина просто испарился? Не было ни скрипа открывающейся входной двери, ни шума от ходьбы. Я медленно закрыла кран, чтобы вода не мешала мне слышать его, но ничего не изменилось. Задержав дыхание, я поняла, что находилась в полнейшей тишине.