Стрелы Геркулеса
Шрифт:
— А сейчас где они?
— Алексит попросил их помочь сделать модели великой галеры, а у меня не было срочной работы. Вот я и передал их ему, — Зопирион широким шагом отправился к Алекситу.
— Эй, Алексит! — подойдя на расстояние в пределах слышимости, закричал он.
— Что такое? — нахмурившись, ответил кораблестроитель.
Зопирион подошел поближе.
— Если не возражаешь, возврати мне Скилака и Гермона. У меня для них срочная работа.
Алексит посмотрел на него свысока в той мере, насколько только тот, кто ниже ростом может так посмотреть.
— У меня, мой дорогой
— Послушай, покарай меня Зевс, если я лгу! Я их посылал к тебе, подразумевая, что…
— Что я смогу держать их у себя ровно столько, сколько потребуется.
— Да нет же!
— Именно так! Сгнои тебя бог, убирайся и не беспокой больше по пустякам занятых людей.
— Подлый плут!
— Бестактный недоучка!
Когда юноши, сжав кулаки, чуть было не бросились друг на друга, между ними встал Драконт.
— Достаточно! — закричал он. — Попридержите языки! Вы делите шкуру неубитого медведя!
Спорщики начали приводить свои лучшие аргументы, пока, наконец, Драконт не выдержал.
— Заткнитесь, порази вас Зевс! Я здесь руководитель! А теперь слушайте мой вердикт. Алексит прав в одном: если рабочих постоянно перебрасывать с одной работы на другую, как рыбу на леске, это приводит к колоссальной потере времени. Поэтому пусть двое рабочих останутся у него. Но не смотри так на меня, господин Зопирион! Как только смогу, я найду тебе нового плотника и помощника: всегда есть кто-то, у кого мало работы. А сейчас оба идите и займитесь делом, и больше не звука.
Алексит с самодовольной улыбкой направился к Арсеналу. Зопирион вернулся к Архиту.
— Милый мальчик имел меня, как хотел, — пробурчал он.
— Значит, твои рабочие останутся у него?
— Точно. Драконт пообещал мне других, но это означает, что придется их заново вводить в курс дела. К тому же, это будут люди, от которых отказались по разным причинам все остальные.
— У Алексита больше людей, чем у любого другого конструктора-разработчика. Он постоянно находит причины, чтобы добавить к ним новых, хотя половине из них просто нечего делать. Думаю, он рассчитывает, собрав их достаточное количество, обратиться к Филисту с предложением: «Мой господин, по всей видимости, такому солидному и ответственному человеку, как я, нужно платить больше, чем просто мыслителями вроде тарентийцев», — засмеялся Архит. — Жаль, что я не работаю в Арсенале вместе с тобой: я могу предугадать подобные политические штучки.
— Чума на все интриги! Если бы нам удалось уличить его в некомпетентности…
— И не рассчитывай. Он прекрасно разбирается в кораблестроении. Однако поддерживать сомнительное процветание труднее, нежели неприятную атмосферу… К тебе идут!
К друзьям подошел воин, держа в руке свиток папируса.
— Ты Зопирион, сын Мега-кого-то?
— Да.
— У меня к тебе письмо… Да благословят тебя боги.
Солдат положил чаевые в кошелек и пошел прочь, а Зопирион дрожащими руками развернул письмо. После этого он наградил Архита таким радостным шлепком по спине, что чуть было не сбил его с ног.
— Архит! Это Коринна! Ты только послушай!
«У
— Она любит меня! Она любит меня! Пусть катятся к воронам Алексит и его корабли, она любит меня!
Зопирион кружил по полю, как сатир по весне, размахивая руками и громко крича. Скрипучим голосом и ужасно фальшиво он распевал во всю глотку.
Да, любовь — болезненный трепет,
А не любить — значит пребывать в еще более мучительном покое.
Но боже, худшее из мучений — любить и не быть любимым!
— Успокойся, старина! — сказал Архит. — Ты не первый в мире, кто влюбился. С тех пор, как мы прибыли на Сиракузы, я влюблялся трижды!
Зопирион знал, что Архит уже завел себе друзей в Сиракузах. Да и у него самого тоже появились друзья. К счастью, он получил доступ к лучшей на Сицилии библиотеке — Филиста. Выходные он проводил в доме у своего начальника: вытаскивал книги из ячеек шкафа и читал, одной рукой разворачивая свиток, а другой сворачивая. Сейчас он дочитывал третий том «Истории» Геродота.
— Как ты думаешь, получится у меня ненадолго съездить в Мессану?
— Возможно. Но когда вернешься, можешь обнаружить свой проект у Алексита.
— Я уже несколько месяцев не видел Коринну! Клянусь Зевсом Олимпийским, так продолжаться не может!
— Когда станет совсем тяжко, можешь сходить со мной в публичный дом.
— И ты называешь себя пифагорейцем? В любом случае, я и слышать не хочу о шлюхах.
— Да у тебя жезл стоит как палка! Но если ты хочешь сохранить работу, лучше закончить.
— К черту работу! До сих пор удивляюсь, почему я не бросаю все не возвращаюсь в Тарент. В моей семье все были бы рады моему возвращению.
— Не так быстро! Подумай о будущем, которое принадлежит также и ей. Сначала заработай, а потом женись.
— Вот беда! Я даже думать не могу, слишком я расстроен.
— Послушай, даже на божественном суде влюбленным оказывают снисхождение. Ничего не предпринимай, покуда не успокоишься и тщательно все не обдумаешь.
— Думаю, ты прав. Но как только появится свободное время…
В конце концов Зопириону удалось раздобыть помощников, и хотя большую часть плотницкой работы он выполнил самостоятельно, юноша построил еще одну модель. У нее, как и предыдущих моделей, был установлена крепкая мачта. На ее вершине, но уже горизонтально размещался лук. Еще один брус располагался под углом: от вершины мачты к краю платформы. По всей его длине был вырезан желоб. В верхней части желоба была установлена лебедка, посредством который натягивался лук. Отдельно прикреплялся вращающийся бронзовый спусковой крючок. В поднятом положении крючок захватывал натянутую тетиву, при помощи специальной рукояти можно было вы освободить ее.