Стриптиз

Бартоломью Нэнси

Я не стала дожидаться ответа. Что касается меня, ничто сейчас не имело значения. Человечество сжимало свое кольцо вокруг меня слишком быстро, а мне нужно пространство. Танец был наилучшим выходом, потому что когда я танцевала, некоторая часть человечества сидела в зале и никак не могла до меня дотянуться.

Не успела я дойти до гримерной, как меня остановил Винсент. Он вышел из кабинета и помахал рукой, чтобы я зашла к нему.

— Кьяра, — раздраженно сказал он, — у тебя проблема.

Господи! Да они что, сговорились, что ли? Выбрали время!

— Винсент, я могу справиться со всеми своими проблемами.

— Дай Бог, чтобы

это было так. Но здесь кругом полицейские. У меня на стоянке стоит полицейская машина с двумя детективами. По-моему, ты уже по уши в дерьме, и все из-за Дениз.

Я хотела перебить его, но он говорил не останавливаясь.

— Я знаю, что она твоя подруга, что ты не можешь ее найти. А тебе никогда не приходило в голову, что она, возможно, не хочет, чтобы ее нашли? — Винсент задал этот вопрос не для того, чтобы услышать мой ответ. — Не мне объяснять тебе, что у нас за бизнес. Тебе не приходило в голову, что ты очень многого о Дениз не знаешь? И никогда не узнаешь. Я не могу позволить, чтобы у клуба все время вертелись полицейские и наблюдали за входом. Это вредит бизнесу. Поэтому, дорогая, так: или ты избавишься от полицейских, или тебе придется уйти.

— Винсент, не надо так раздувать. Ведь я же твой главный номер. Да меня хоть завтра возьмут в «Шоу энд тейл», а с чем ты останешься? — Я сама понимала всю зыбкость своих доводов.

— Кьяра, каким бы ни был твой номер, но если нет клиентов… Даю тебе время до выходных, избавься от полицейских. Мне очень не хочется расставаться с тобой, но бизнес есть бизнес.

Я поняла, что Винсент не отступит. Он стоял за своим видавшим виды письменным столом, в его очках отражались блестки моего костюма. Челюсть у него дергалась, но для себя он все уже решил: или я избавлюсь от полицейских у себя на хвосте, или я потеряю работу. А если у меня на хвосте будут сидеть полицейские, кто меня возьмет?

Я была слишком зла, чтобы спорить с Винсентом. Да и что толку? Если честно, он прав. Представители закона и экзотические танцы как-то не очень сочетаются ни друг с другом, ни с клиентами, ни с танцовщицами. Любым способом надо избавиться от полицейских. Если я этого не сделаю, то мы с Флафи опять окажемся на улице без работы и без всякой надежды ее найти. И существует только один способ изменить ситуацию: если я не знаю, где находится Дениз, то любым способом должна выяснить, кто убил Леона Корвазе.

Глава 20

Я ни о чем не думала, просто отдалась во власть воспоминаний. Тело мое двигалось в такт с музыкой, подавляя ум и пробуждая желание у каждого в клубе. Звучала старая мелодия Бонн Рейта «Люби меня, как мужчина». Синие и красные лучи прожекторов метались по залу, еще больше распаляя и без того возбужденную публику.

Отец узнал о том, что я танцую в клубе, вскоре после того как мне исполнилось девятнадцать. В то лето я ушла из дому. На пару с танцовщицей из небольшого дешевого клуба, где я тогда работала, мы сняли квартирку. Клуб располагался в Аппер-Дарби, штат Пенсильвания. Я ушла из дому, чтобы мои родители не узнали, чем их дочь зарабатывает на жизнь. Я была уверена, как только это случится, поднимется настоящий тарарам, поэтому старалась по возможности оттянуть неизбежное. Район Аппер-Дарби представляет собой пригород Филадельфии. Основное его население — рабочие. Я начала выступать в клубе, который стоял лишь на ступеньку выше байкеровского бара, прикинув, что здесь вряд ли

появятся те, с кем знакомы мои родители. Но разумеется, ошиблась. Слух дошел до отца, когда я еще и двух месяцев не проработала. Слава Богу, у отца хватило такта не появиться прямо в клубе. Однажды днем он пришел без предварительного звонка ко мне домой.

Я открыла дверь, увидела его и сразу поняла, что он все знает. Он смотрел на меня так, будто никогда раньше меня не видел, а потом заплакал, стоял молча, и только слезы текли у него по щекам. Я никогда не видела раньше, чтобы отец плакал.

— Почему, Кьяра? — спросил он. В его голосе не было гнева, только разочарование. От этого мне стало еще хуже.

— Отец, — сказала я, взяла его за руку, провела в квартиру и закрыла дверь. — Это не то, что ты думаешь.

— Это не то, о чем я спросил, — ответил он. — Я спросил, почему ты не сказала мне? Почему ты решила вот так, тайком, бежать из дому и скрывать от нас, чем ты занимаешься? Именно это неправильно, дорогая моя. Из этого следует, что ты стыдишься своего ремесла.

Теперь настала очередь расплакаться мне. Мы сидели на кухне вдвоем и плакали. Я пыталась объяснить отцу, почему выбрала это занятие.

— Отец, вы с мамой всегда приучали нас, чтобы мы все делали хорошо, чтобы мы были довольны собой. Джон и все остальные с самого начала знали, кем хотят быть, когда вырастут. Они хотели быть пожарными, как ты, или полицейскими, а я не знала. Но зато я знала, что мне хочется чего-нибудь необычного.

Отец внимательно слушал, словно пытался исправить то, что раньше ко мне не прислушивался и в результате упустил что-то важное.

— Ты же знаешь, я не любила школу, хотя училась неплохо. Но гораздо больше я узнала из книг, которые прочитала. После школы я испробовала разную работу, но нигде долго не задерживалась. Мне быстро надоедало делать одно и то же, день за днем, за гроши. Мне нужно было что-то другое, необычное, где все зависело бы только от меня.

Отец кивал, соглашаясь, и я понимала почему. В этом мы с ним были очень схожи. Именно поэтому он стал пожарным. Он тушил пожары, а я эти пожары разжигала.

— Кьяра, ну почему же ты нам не сказала?

— Как-то я и еще несколько девушек были на вечеринке в одном из тех клубов, где мужчины и женщины раздеваются вместе. Тогда у них была вечеринка для непрофессионалов. Я пропустила пару стаканчиков, меня подначили, и я подумала: почему бы и нет?

У отца вырвался понимающий смешок. Это было очень похоже на меня: мгновенно принять вызов.

— Знаешь, отец, я сначала немного нервничала, но когда заиграла музыка и все мужчины устремили на меня взгляды, я почувствовала прилив какой-то энергии, и чем дольше я танцевала, тем больше понимала, что у меня получается. Я испытала необыкновенное чувство. Понимаешь, все засовывали мне за подвязки деньги, и получалось так, будто я заставила их делать это.

Я наблюдала, как отец воспринимает все, что я говорю. Но лицо его оставалось непроницаемым, и я не могла догадаться, о чем он думает.

— В тот вечер я стала победительницей конкурса, заработала двести долларов призовых денег и еще сотню за танец, который исполнила. Тогда я поняла, чем хочу заниматься. Я поняла, что хочу стать лучшей в этом деле, хочу иметь много денег и потом, позже, когда придет пора, закончить карьеру. А к этому времени у меня уже было бы свое гнездышко, а может, и свой бизнес, если бы я захотела.