Стриптиз

Белова Дарья

— А я буду вино.

Слащавый голос раздается по левую руку от Олега. Даже и не заметила, что он сидит не один. Хмурюсь. Находясь в своем шатком положении, мне не нравится, что он пришел с девушкой.

Олег на обращает внимание на нее. Только рука его поглаживает ее открытое бедро, иногда поднимаясь вверх непозволительно высоко, что я вижу край ее кружевных трусов.

Меня цепляют его действия. Понимаю, что не должны. Нисколько не должны. И чувствовать я тоже ничего не должна. Но чувствую.

Какое-то мерзкое чувство противного зеленого цвета. Тошнит.

— Мне понравилось, как ты танцевала, — она смотрит на меня свысока, но при этом старается быть дружелюбной. Словно если покажет свою враждебность, что-то важное потеряет.

— Я рада, — вру. И смотрю ей в глаза. Они темные, в них отражаются множество бликов.

— Нинель, правильно?

Хочется ругаться и кричать, что меня зовут Нина. Просто, нежно.

— Да.

Она эротично закусывает губу и очаровательно улыбается. Стреляет глазами в Олега и касается его бедра. Напрягаюсь. Почему меня это все еще тревожит?

— Она и правда милая, — говорит ему тихо, но я прекрасно это слышу. Олег только кивает.

Не имею ни малейшего понятия, что мне делать дальше. Смотрю по сторонам. Все смеются, что-то рассказывают друг другу. Девчонкам и правда тут хорошо. Либо они замечательно играют на публику. Астру не вижу. Как и того мужчину, к которому она подсела.

Она танцует ему приват. Стало интересно, а что она делает? Как много позволяет?

— Нинель, — приторный голос снова обращается ко мне, — а ты раньше ведь не танцевала в стриптизе. Олег рассказывал.

Наклеенная улыбка сползает с лица. Он обсуждал меня с ней. С этой сучкой, что до сих пор гладит его бедро, а он позволяет ей это делать, не отрывая свой взгляд от меня. Не осталось места на моем теле, которого он не коснулся своим взглядом.

Жжет же от него. Приятно. Я совру если скажу, что меня воротит от его внимания. Чувствую как соски заострились, крупные мурашки расползаются по спине. Я постоянно свожу бедра, потому что чувствую пульсацию.

Я же помню его горячие касания, которые пробуждали меня, дарили тепло ласку и блаженство.

И память моя сейчас подбрасывает эти самые картинки. Они не к месту.

— Нет. Только гоу-гоу, стрип-пластику.

— Интересно…У тебя красиво тело. Олег, тебе нравится?

Пересекаемся взглядами. И я жду как долбанная наркоманку дозу — его одобрение, его похвалу. Господи, он ведь болото, которое затянет меня, высосет все чувства и оставит на обочине.

Его улыбка похожа на оскал. Отворачиваюсь не в силах вынести ее.

— Нравится. — Говорит уверенно. Я все еще потупила взгляд.

— Дорогой, я на минуту, — девушка аккуратно встает и отходит, оставляя нас одних.

Что я должна сейчас делать? Говорить? Предложить ему приват? Смущаюсь

и просто молчу.

Нам приносят шоты красивых кислотных оттенков.

Беру ближайший к себе и опрокидываю в рот. Морщусь. Он горький, обжигает горло. Но алкоголь сразу ударяет в мозг. Плыву. Тепло разливается по телу, и я расслабляюсь. Надо было выпить шот вместо дурацкой таблетки Астры.

— Это ты попросил меня взять на работу? — хочу узнать правду.

— Я.

— Правда понравилась? — смотрю в глаза. В его вижу неподдельный интерес. Он пытается меня разгадать. Заглянуть внутрь. А потом сожрать мое тело.

— Жаль, что ты тогда трусы не сняла. Я бы хотел заценить все.

— Но не заценишь. И не потрогаешь. Не разрешаю.

— Ауч. Жестокая.

— Мне неприятны чужие касания, — лукавлю. Когда танцевала, представляла его руки на себе. И позорно извивалась у шеста. Передо мной были его глаза, полные похоти и желания. Только от одной этой мысли хочется броситься в ледяную воду с головой. Может, хоть так она остудит мое разгоряченное тело.

— И ты пошла в стриптиз… — он берет оливку, подносит к губам. Завороженно наблюдаю. И смотрю на его губы. Жесткие и по-мужски красивые. Но он отправляет ее мне в рот. Погружает между губ и проталкивает. — Ешь.

Начинаю жевать упругую горошину. Соленая. Язык пощипывает и я морщусь.

— Гадость.

— Вкусно. И я коснулся твоих губ. Мне понравилось.

Хочется съязвить в ответ. Отпустить злую шутку. Но только открываю и закрываю рот. А Олег уставился на мои губы и не отводит взгляд.

Я понимаю, что нужно уходить. От него. Вставать и искать другой столик, где я точно смогу играть. Неважно что: возбуждение, увлеченность, радость. Переступлю через себя и смогу. Но не с Ольшанским. Слишком много чувств просыпается, когда смотрю на него, слышу его голос.

— Тогда дай еще, — но я сижу и прошу засунуть мне в рот вторую оливку. Потому что он касается моих губ. Коротко, но ядовито приятно.

Олег берет оливку и погружает себе в рот, слизывает соль и передает мне. Снова касается пальцами кожи губ. Задерживается на ней, не убирает, и проводит по контуру. Смотрит на них.

Внизу живота шаровая молния. Опасная и взрывная. Стоит податься вперед, зацепить сосками его рубашку, и я расщеплюсь на атомы.

— Вы тут не скучаете, я смотрю, — приторный голосок возвращается. Отодвигаюсь от Олега, отворачиваюсь. Чувствую, что мы совершили что-то запретное и неправильное. И на душе сразу тоска. Не знаю кто она, кем ему приходится. Я всего лишь стриптизерша в его клубе. И он пришел сюда с ней, а меня когда-то выкинул из жизни.

— Ты быстро, — он недоволен, но оправдываться не собирается. Я помню, это не в его стиле.