Стриптиз

Белова Дарья

Кожу спины только печет, как после солнечного ожога.

— Ну что? Готово? Запах обалденный, — Олег не выдерживает. Подходит вплотную.

— Еще чуть-чуть, — стараюсь отстраниться, а он ласково целует меня в плечо через ткань. Даже так импульсы запускает, я стон сдерживать стараюсь.

Чертов Ольшанский. Не сидится ему за столом!

Накрываю на стол трясущимися руками. Волнуюсь малость. Завариваю чайник, а фарфоровую крышку ровно опустить не могу. Ее потряхивает, и она позвякивает.

Усаживаемся все вместе. Олег

во главе стола. Расселся как хозяин, только улыбку вызывает. И как у него получается?

Аленка по правую руку от него, я по левую.

Сидим молча, только блинчиками хрустим и глазами друг в друга стреляем метко.

— И правда вкусно, — мычит от удовольствия. Больше всех съел. А мне приятно. До кричащих спазмов приятно.

— Ничего особенно. В прошлый раз получилось лучше, — подношу чашку ко рту и скрываю коварную улыбку.

Наши препирания — это что-то особенное. Метки на сердце ставят, как граффити на стенах — при первом взгляде мазня полнейшая и безвкусица, но если приглядеться, то в этом есть какая-то изюминка. Или безуминка.

— Ты сейчас не старалась, выходит? — смотрит в упор и ухмыляется. Отбивает мою атаку. — Надо исправить недоразумение, Нинель, — скрещивает руки и локтями опирается на стол. Довольный, сытый котяра.

??????????????????????????Слов больше не нахожу. Повисли где-то в голове неоформленными предложениями. Ну и пусть себе висят дальше.

Мне ведь в данную минуту так хорошо и правильно. Будто я и не знаю, что может быть по-другому: одиноко, паршиво, обидно. Много состояний я переживала на этой кухне за этим самым столом. Всего и не запомнишь.

Но сейчас я словно прочувствовала непонятное мне слово семья.

Я не знаю ничего про семейные вечера, про воскресные завтраки, кто и где мой папа и почему он нас бросил. Не проникалась любовью мамы, если она была.

Только Аленка понемногу исправила эту несправедливость.

А сейчас последним пазлом стал Ольшанский.

Ведь как дура чувствую себя такой счастливой. И мне хочется, чтобы это состояние не заканчивалось. Разговоры эти, взгляды, хрустяшки, которые я раньше терпеть не могла готовить — все сливается в картинку под названием “семья”.

Мысль радостная, но страшно в ней признаться.

— Я хочу повторить вчерашний вечер, — тихо произносит. Аленка еще с нами, но вот-вот закончит есть и убежит.

— Ты про какую его часть? — шепчу.

Его взгляд красноречивый, заставляет покрыться румянцем.

— Начнем с ресторана. Хочу на этот раз по-нормальному.

Удивляюсь. Такой же упертый, как и Аленка. Как такое возможно? Они будто и правда родственники.

— Мне понравился и вчерашний вечер.

— Нинель, — давит интонацией.

— Завтра вечером я попрошу водителя заехать за тобой. Отвезет тебя кое-куда. Надеюсь, понравится.

— Ольшанский, не люблю сюрпризы.

— Этот понравится, — выделяет слова. Неужели он и раньше таким упрямым был?

—

А почему не ты?

Вздыхает и прикрывает ладонью глаза, трет их. Я иногда совсем забываю, что у него помимо стрип-клуба есть еще пара ночных клубов. Каждый требует внимание. А учитывая его маниакальную скрупулезность в делах, время на это уходит немало.

— Постараюсь, но не обещаю, — сдается. Но не хочу знать, чем он пожертвует, продвигая меня вперед. — Будь на связи, хорошо?

Ольшанский промакивает губы салфеткой и выходит из-за стола.

— Постараюсь, но не обещаю, — колю в ответ и получаю легкий шлепок, пока не видит Аленка.

— Вот черт, душу ты мне выжимаешь, Нинель.

Глава 47

На следующий день мы с Аленкой первый раз едем в гости к Куколке и Григорию. Забиваю в навигатор адрес. Ехать недолго, но это потому, что моя квартира находится на окраине города, а дом “дедушки” за чертой, в небольшом, охраняемом поселке.

На улице стоит жара. Середина лета. И я мечтаю оказаться где-нибудь на море, чтобы нырнуть с головой и проплыть несколько метров. Так мысли ненужные и вредные утекут. Надеюсь.

А сейчас только кондиционер делаю посильнее в салоне и чуть давлю на газ, чтобы побыстрее доехать до Куколки. Она что-то говорила про бассейн, шезлонги безалкогольные коктейли с клубникой и лаймом.

М-м-м, запотевший бокал уже кажется миражом в пустыне.

Нас без вопросов пропускают на территорию поселка, и мы проезжаем до конца улицы. Дом обнесен высоким забором, по периметру камеры и высокие туи. Боишься дотрагиваться даже до лежащего камушка. Пахнет богатством. И это, черт возьми, вкусно.

— Нинелька! — Куколка выходит из дома уже при параде. Длинное летящее платье, широкая шляпа и много-много выбивающихся кудряшек.

— Привет, — обнимаемся. Сейчас кажется, что мы стоим на разных ступенях. Она — за охраняемым забором и я — ищущая деньги на лечение и отдых дочери.

— Гриша уже приготовил нам перекусы. И лимонад. В обморок упадешь от того, какой он вкусный.

— Я думала, у вас повар, — смущенно произношу. Сейчас все кажется для меня диким и чуждым. Я вообще первый раз оказываюсь в такой богатой обстановке. Теперь переживаю, как бы лишнего чего не сказать.

— Да, есть. Но Грише нравится готовить. Вот он и балуется.

Григорий выходит как истинный хозяин. Аленка бросается ему на шею. Вот кого не смущает, что находится вокруг нее. Всегда искренняя и открытая.

У бассейна и правда накрыт большой обеденный стол. Тушуюсь. Там каких только закусок нет. И все такое аппетитное.

Утром выпила лишь кофе, и желудок зазывно заурчал.

— Вы хорошо добрались, Нина? — спрашивает Григорий.

— Все замечательно. Спасибо за приглашение, — стесняюсь. — У Вас очень красивый дом.