Стриптиз
Шрифт:
Дэррелл объяснил, что собирается не одалживать «понтиак», а угнать его.
– Когда это ты научился заводить мотор? – насмешливо спросила Рита.
– А я и не учился. Но как обращаться с ключами, знаю.
С заднего двора донесся целый хор отчаянных завываний. Рита сорвалась с места и ринулась туда, на ходу нацепляя хоккейную маску. Дэррелл встал из-за стола, зашел в ванную и обследовал аптечку: она была набита бинтами, пластырем и антисептическими мазями. Наконец ему удалось обнаружить флакон кодеина-тиленола – собственность недавно покалеченного Альберто Алонсо. Дэррелл высыпал таблетки в передний карман своих джинсов. Затем, вернувшись
Вскоре появилась Рита.
– Ну, так какие у тебя сейчас дальнейшие планы, братец? – поинтересовалась она, снимая маску.
– Дальнейшие планы? – Дэррелл вытер измазанный арахисовым маслом рот. – Да вот думаю забрать мою распрекрасную дочь и убраться из Флориды к чертовой матери. Что скажешь?
– Значит, начнешь новую жизнь.
– Вот именно.
– Конечно. Все это дерьмо не для тебя.
– Я знаю, Рита. Отлично знаю.
Она всегда говорила, что ее брату нужно было стать артистом – с его-то внешностью. Она с легкостью могла представить себе его на месте одного из красавцев-героев какого-нибудь из ее любимых «мыльных» сериалов.
– А что ты думаешь делать со своей бывшей супругой? – спросила она.
Дэррелл Грант зло рассмеялся.
– Ей очень повезет, если я, перед тем как смыться, не переломаю ей все кости.
Рита налила ему еще «Гейторейда», на сей раз бросив в стакан горсть кубиков льда.
– Но растить ребенка самому... не знаю, не знаю.
Дэррелл устремил на сестру холодный взгляд.
– Что ты имеешь в виду?
– Да просто говорю, что одному тебе было бы полегче.
– Я превосходный отец, Рита.
– Да никто и не возражает...
– К тому же мы с Анджи партнеры.
– Вот это как раз мне и не нравится, – заметила Рита. – Использовать маленькую девочку для таких дел...
– Да она в восторге от этого! Можешь сама спросить. Она скажет, что папочка развлекает ее на всю катушку.
– Да уж конечно, развлечение – высший класс: красть инвалидные каталки!
– Ты бы слышала, как она хохочет, когда мы гоним по коридорам к выходу! Волосенки развеваются – они у нее прямо как шелковые. Все медсестры ей машут и приговаривают: «Ах ты, ангелочек!» – Он улыбнулся. – Вот так мы и выбираемся наружу.
– Знаешь, все-таки это занятие не для тебя, Дэррелл, – сказала Рита. – Ты же, слава Богу, не цыган.
– Зато оно меня кормит, и неплохо, – возразил Дэррелл. – А на остальное наплевать. Как ты думаешь, где эта старуха, миссис Гомес, держит ключи от машины?
Наутро после того, как Эрин танцевала на яхте, Дэвид Лейн Дилбек дал один из наиболее блестящих спектаклей за всю свою политическую карьеру. Вначале была поездка в Литтл-Гаити, где конгрессмен заклеймил иммиграционную службу США за ее бессердечное отношение к чернокожим беженцам из карибских стран. Он заявил, что Америка своей мощью и своим наследием обязана этим отважным людям, на своих утлых лодчонках бросавших вызов необъятности моря, и что отцы-основатели нации сгорели бы со стыда, если бы могли видеть, как американцы теперь отвергают тех, кто более всех нуждается в их помощи. Единственный момент неловкости имел место, когда Дилбек, державший речь на довольно-таки несовершенном креольском, попытался перевести на него надпись, красующуюся на Статуе Свободы. То, что у него получилось, привело толпу гаитян в некоторое замешательство, но в целом ее энтузиазм был очевиден.
Затем конгрессмен
Последнюю остановку Дилбек сделал в Сансет-Бэй, и здесь он особенно отличился. Его речь лилась то плавно, то страстно, блистала остроумием, поражала красноречием. Эрб Крэндэлл не мог прийти в себя от изумления. Он позвонил Малкольму Молдовски из телефонной будки рядом с залом, в котором конгрессмена слушали три сотни пенсионеров.
– Это просто невероятно, Малкольм, – сказал Крэндэлл. – Он довел их до слез.
– Чем? Наверное, израильской темой?
– Да, но он поломал весь сценарий. Он говорит от себя.
– О Господи... А кого-нибудь из репортеров ты видел?
– Только с Десятого канала, но все в порядке. Он сегодня будет главной темой. Я же сказал, они там просто рыдают.
Молдовски попытался представить себе эту сцену.
– Послушай, Эрб, ты должен ответить мне на один вопрос, но только честно. Дэвид вообще имеет какое-нибудь представление о Ближнем Востоке?
– С географией у него слабо, – согласился Крэндэлл, – но он оседлал палестинский вопрос. Ему четыре раза аплодировали стоя. Я считал.
Молдовски клацнул зубами.
– А как он выглядит? Нормально?
– На миллион баксов. А самое главное вот что: тут появился Элой Фликмэн – организовал этакую засаду, чтобы застигнуть его врасплох и устроить дебаты прямо на месте. Поэтому-то и прикатили телевизионщики.
– Вот сволочь! – выругался Молдовски.
– Но куда там! – продолжал Крэндэлл. – Дэви просто смел его со своего пути. Стер в порошок. Это просто фантастика! Фликмэн выскочил отсюда, как собачонка, которую окатили кипятком.
– И что – все это правда? – недоверчиво спросил Молдовски. И тут услышал в трубке, как на том конце провода снова грохнули аплодисменты. «Что-то все слишком уж хорошо, – подумал он. – Что там произошло ночью между Дилбеком и этой стриптизершой? Не иначе как она сдуру уступила ему».
– Дай-ка мне Дэви, – потребовал Молдовски. Ему нужно было убедиться самому.
– Не могу, Малкольм. Он еще на трибуне. Сейчас разглагольствует о перспективах гибели человечества.
– Я подожду.