Стриптиз
Шрифт:
– Вот-вот. И, мол, он будет нам бесконечно признателен за любую информацию о нем. И, естественно, сохранит ее в тайне.
Загудел телефон, и, пока Гарсиа разливал по чашкам остатки кофе, Баумэн поднял трубку. Ему сообщали, что полицейский в форме службы дорожного движения только что застрелил взломщика после недолгой погони за ним по Палметто-экспрессуэй. Баумэн записал координаты и сказал, что выезжает немедленно. Положив трубку, он крепко выругался: убитый взломщик был голубым, а значит, местные телестанции
– За все годы службы, – немного отведя душу, проговорил лейтенант, – мне ни разу не приходилось стрелять в парня, одетого в платье для коктейля с вырезом до самой задницы. А тебе, Эл?
– Все в мире меняется, Уильям. – Гарсиа приветственным жестом поднял свою чашку, как поднимают бокал, произнеся тост.
Билли Баумэн откинулся в кресле и положил на стол свои огромные ноги, обутые в кроссовки «Рибок».
– Насчет этого адвоката, Эл. Значит, ты считаешь, что его тоже убрали?
– Скорее всего.
– И сбросили куда-нибудь, как того, другого – твоего «топляка».
– Да. Только никому не известно, куда именно.
– Эверглейдс подходит для таких дел – лучше не придумаешь, – сказал Билли Баумэн. – Какого черта тащиться в какую-то Монтану, когда тут у нас под рукой Эверглейдс? Ведь здесь, черт побери, мертвечина разлагается быстрее, чем где бы то ни было в стране. Это факт, Эл.
– Уж не хочешь ли ты сказать, что для этого проводили специальные исследования?
– Вот-вот. Майами в этом смысле бьет все рекорды. Из-за жары.
– Правда? – Гарсиа задумался. – А я полагал, что из-за повышенной влажности.
– Это другой вопрос. Главное – что им не было смысла устраивать всю эту заварушку в Монтане.
– Нет, смысл был: ведь все считали, что он уехал в отпуск. Киллиан же любил ловить форель, помнишь? А этого чертова адвоката – кто знает, куда дели? Небось, зарыли в ближайшей канаве.
Несколько секунд лейтенант молчал. Потом сказал:
– Эл, но ты ведь не можешь просто пойти и сцапать чертова конгрессмена.
– Знаю.
– Если только не застукаешь его прямо на месте преступления. А лучше всего было бы заснять все на видео.
– Знаю, Билл.
– А где тот слайд? Просто любопытно взглянуть.
Гарсиа не ответил на вопрос. Баумэн был парень с мозгами, и он должен был сам быстро сообразить, что к чему. И он действительно сообразил быстро: ему хватило одиннадцати секунд.
– Ты прав, – сказал он. – Я не хочу ничего знать об этом.
– Скажи шефу, что у нас нет никаких дел в графстве Броуорд, связанных с исчезновением адвокатов.
– А ты просто разыскиваешь там кусочек Франсиско Гойо.
– Вот именно, – подтвердил Гарсиа.
– И нам очень жаль, что мы не можем ничем помочь.
– Ужасно жаль, – поддакнул Гарсиа.
– И вся эта информация пойдет прямиком
– А куда же еще?
– А что дальше, Эл? Нашей жизни хватит на то, чтобы довести это дело до конца – то есть засадить этого конгрессмена?
Гарсиа потер подбородок.
– Откровенно говоря, у меня нет ни единого доказательства. Но зато имеются кое-какие изящные теории.
Эл Гарсиа нравился Бауману, потому что был отличным детективом и не страдал честолюбием, заставляющим многих всеми правдами и неправдами прокладывать себе путь наверх. Самому Баумэну всегда хотелось выбиться в начальники, а имея таких подчиненных, как Гарсиа, нетрудно заслужить блестящую репутацию у вышестоящих. Поэтому в интересах Баумэна было, чтобы Гарсиа спокойно и плодотворно работал, чтобы ему не мешали делать это и не докучали разной чепухой. Гарсиа обожал крутые ситуации, сложную и тонкую игру, и лейтенант обычно шел ему навстречу. Но на сей раз...
– Как там обстоят дела с юрисдикцией? – спросил Баумэн.
– Хреново, – отозвался Гарсиа. – Дилбек проживает в графстве Дейд. Молдовски тоже.
– А преступления совершаются без учета юрисдикции, верно? – Баумэн снова хрустнул костяшками пальцев. – Ты отрастишь на меня зуб, Эл, если я скажу, что тебе придется вести игру на свой страх и риск?
– Ты был бы просто ненормальным, если бы не сказал этого. Мне в ближайшее время может прийтись довольно круто.
– Но все-таки, Эл, как друг я хочу сказать еще вот что: я буду очень рад, если тебе удастся расплести это дело.
– Это сложно, Билли. Да и вряд ли получится скоро.
– Понимаю. Но в известной степени это касается меня лично. Я ведь голосовал за этого ублюдка.
– Врешь! – Эл Гарсиа не верил своим ушам: Билли Баумэн – член демократической партии!
Лейтенант убрал ноги со стола.
– Помню, ты когда-то сказал мне...
– Что мир – это сточная канава, а мы все – дерьмо, которое в ней плавает.
– Да. Это очень воодушевляет. Удивляюсь, как это Холлмарк не откупил у тебя копирайт на этот афоризм.
– Время от времени все кидаются афоризмами, – пожал плечами Гарсиа.
– А знаешь, что самое печальное, Эл? Я начинаю думать, что ты прав. Я начинаю думать, что все безнадежно.
– Разумеется, все безнадежно, – подтвердил Гарсиа. – Только не давай этой мысли слишком уж глубоко забираться в твои мозги.
– Я и правда чувствую себя куском дерьма, Эл. Я голосовал за этого сукина сына.
– Знаешь, что тебе следует сделать? Завтра, прямо с утра, отпишись на какой-нибудь служебный выезд, а сам выбери себе пушку понадежнее, желательно автоматическую, и пойди постреляй часик. Вот увидишь, это здорово приведет тебя в порядок. Только представь, что палишь по всякой сволочи.