Строгий режим
Шрифт:
Перебирая в голове всевозможные варианты, начиная от поддержки Ольги в греве и до «назначения» её ответственной за хату вместо Косы или даже за весь женский аппендицит, Солома вдруг вспомнил о том, что он единственный со всего централа, кто может зайти в женскую хату. Даже самые обеспеченные в тюрьме люди могут рассчитывать только на встречу с зечкой в стакане или в мусорской раздевалке, ну или в самом лучшем случае, который обойдётся в круглую сумму, в кабинете или холопской свиданочной. А он, смотрящий за тюрьмой, может зайти прямо в женскую хату для решения каких-нибудь важных вопросов. Правда, менты при этом держат дверь открытой, видимо опасаясь, что изголодавшиеся по сексу женщины набросятся на мужика. По крайней
Обрадовавшись неожиданно пришедшему на ум решению проблемы, Солома так решительно настроился на этот ход, что решил сразу же поставить об этом в известность Протаса и написать ему, что всё устроит лучшим образом, пока тот не передумал насчёт денег.
Ольга была в недоумении, на её имя одна за другой шли малявы, и все не от Юры. Первая пришла от соседа по подъезду, который каким-то образом узнал, что она тоже здесь. «Вот, наверное, опупел мужик, узнав об этом», — думала Ольга, читая послание от соседа. Он интересовался, всё ли у неё в порядке и не нужно ли ей чего. Подписался он просто «Павел», без отчества. Но отвечать ему Ольге не хотелось, потому что тот просил рассказать о своём запутанном деле, вспоминать о котором Ольге было очень больно. Потом пришёл малёк от какого-то Сани, не Александра, а именно Сани, из чего Ольга сделала вывод, что он очень молодой. Но потом, когда Коса поинтересовалась, что пишет этот самый Саня, и Ольга рассказала ей, что тот интересуется, как она устроилась и не нужно ли ей чего, Коса сказала, что это самый авторитетный человек на централе — Солома. Сказала, что он смотрящий за тюрьмой и от него зависит многое, и что ему ответить нужно обязательно. Для Косы было вообще удивительно, что смотрящий интересуется судьбой совершенно незнакомой ему девушки. Но придя к выводу, что всё дело в очаровательной внешности Ольги и тот её просто увидел, Коса решила использовать эту ситуацию с выгодой.
— Вообще отвечай всем и всегда, — сказала она, — здесь мужики все покладистые, истосковавшиеся, не то, что на воле. Тут они сразу вспоминают про любовь и про чувства, на которые способны. А здесь-то кроме нас у них в основном никого нету.
— А зачем мне с ними переписываться? — удивлённо отвечала Ольга. — У меня же Юрка есть.
— Глупая, — погладила её по плечу Коса. — Ну есть Юрка, ну и никуда он не денется, — она решила не давить на Ольгу сразу, а подводить её постепенно, чтобы она поняла со временем выгоду отношений с несколькими арестантами. — Есть один любимый, и хорошо. А с такими людьми здесь дружить надо, — она кивнула на Ольгины малявы, — так что лучше отвечай всем.
Ольга задумалась на время, а потом, взяв листок бумаги и ручку, любезно предложенные Косой, и приготовившись отвечать на малявы, спросила:
— А от Юрки почему нет письма?
— Письма, ха-ха, — весело хохотнула Коса. — Ну там же ещё не со всех пришли малявы, откуда прогоны были. Он у тебя в пятнадцать А, наверное. Это здесь, рядом, но малявы оттуда дольше всех идут, по большому кругу.
Ольга не поняла, что это означает, но спрашивать постеснялась и стала писать ответ смотрящему. Не успела она написать и полстрочки, как на её имя пришёл ещё один малёк. Это опять был не Юрка, а какой-то Олег из восьмёрки. Этот не стал заходить издалека, а сразу предложил познакомиться и переписываться. Она рассказала об этом Косе.
— Из восьмёрки? — удивилась та противоположности людей, писавших Ольге. — Ну ничё, отвечай и ему. Может, в другой раз не будут забывать прогнать нам, что обрыв был по трассе, — сказала
Ольга опустила голову и, хоть и нехотя, стала писать всем практически одно и тоже, за исключением соседа, которому вкратце всё-таки рассказала ещё о том, как попала в тюрьму. Ему она отвечала последнему и когда дописывала последние строки, от этих горьких воспоминаний на глаза навернулись слёзы. Но как только она запаяла с помощью Рины и отправила последний малёк, ей пришло долгожданное послание от Юрки и от слёз и переживаний не осталось и следа.
Утренняя проверка прошла как обычно, за исключением того, что пока один корпусной находясь в камере принимал смену у другого, пересчитывая вместе с ДПНСИ не исчез ли кто-нибудь, возле открытой двери в камеру стоял и улыбался Бандере, размахивая дубинкой, дубак по прозвищу Гера. Будучи ещё на воле Бандера через него загонял общаковый грев с наркотой и деньгами в тюрьму. А теперь вот сам находился здесь и Гера, только один раз успевший отдежурить на этом этаже и увидевший старого знакомого, постоянно подшучивал по этому поводу. Вот и сейчас улыбка не сходила с его лица, пока шёл просчёт, и прямо по губам читался беззвучный текст: «Раньше я жил напротив тюрьмы, а теперь живу напротив дома». Бандера, тоже улыбаясь, сделал ему знак рукой, что есть разговор. Тот легонько кивнул в ответ и дверь за вышедшими проверяющими закрылась.
В ожидании ответа Ольги Юрий всю ночь не спал и сейчас стал в десятый раз перечитывать её малявку, в которой она выплеснула не только все свои эмоции, но и все свои чувства к нему. Юра даже не обратил внимания на то, что Ольга не поблагодарила его и даже ничего не сказала про те конфеты, которые он ей послал. Его мозг был затуманен и он ещё и ещё раз вчитывался и с наслаждением ловил ту нежность, которая исходила из строк любимой. Он даже не обратил внимания как почему-то необычайно тихо открылась кормушка и Бандера, который в это время обычно ложился спать, подошёл к двери и стал потихоньку, почти шёпотом с кем-то разговаривать. Юрий был в сладких грёзах того, что уже скоро сможет увидеться с Ольгой.
— Юрок, — вывел его почти из забытая подошедший Бандера и присел рядом. Тут же к ним присоединились тоже не спавшие Леший с Витяем и разговаривали очень тихо.
— Ну, чё там? — спросил Витяй.
— Да вроде нормально всё, — потихоньку ответил Бандера и посмотрел на Юрия. — Тебе надо написать отписку своим, чё, сколько и всё такое. Скажешь, что это человек надёжный, он передаст всё. Только напиши, чтоб ему тоже пару соток дали. Сверху на отписке телефон напиши родоков, он завтра с ними свяжется днём, встретится, и завтра же в ночь заступает и всё принесёт.
— И завтра же ночью я могу с Ольгой встретиться? — с горящими глазами спросил Юрий, даже повысив голос.
— Тише ты, — поднял руку Витяй и оглянулся на остальных заключённых в камере, занимающихся своими делами или спавших.
— Завтра словиться не получиться, надо, чтоб смена Геры со сменой Василича совпадала. Это может в любой момент случиться, дубачьё тут меняется иногда сменами, отгулы и всё такое. Надо чтоб бабки были в хате постоянно.
Юрий согласно кивнул и стал писать родителям.
— Надо ещё параллельно к ним кого-то послать, — обратился Бандера к Витяю, — чтоб они потом подошли, прогнали просто цифрой, сколько заслали. А то Гера — он такой… его контролировать надо.
— Базара нет, — ответил Витяй и сказал Юрию:
— Напиши ещё одну маляву им, чтоб подошли потом туда, где передачи принимают, и крикнули сначала «сто десять», а потом просто цифрой, сколько передали. Коротко только, а то на этой стороне кричать стрёмно.
— Как это, стрёмно? — не понял Юрий.