Строговы
Шрифт:
Матвей по голосу узнал Мартына Горбачева.
Выхватив ружье из рук Силантия, он побежал на голос Мартына.
Анна наступала на кедровник вместе с ватагой баб и ребятишек. С криком они бежали по чистой поляне, стараясь уклониться подальше в сторону от того места, где полыхали короткие, ослепительные вспышки выстрелов. Когда они почти вплоть подбежали к кедровнику, на них наскочил верховой. Рослая лошадь под ним, как бешеная, фыркала и храпела. Верховой поскакал прямо на людей с криком и грубой бранью:
– Назад! Назад!
Но никто
Видя, что лошадь вот-вот подомнет ее под себя, Анна схватилась за поводья и, поджав ноги, повисла. Лошадь встала на дыбы, но Анна не отпустила поводьев.
– Бабы! – закричала она.
Бабы ринулись к ней на помощь со всех сторон.
Евдоким узнал Анну и, стараясь достать ее бичом, хрипло кричал:
– Отступи, стерва! Убью!
Анна держалась, несмотря на страшную боль.
– Бабы, тащите его из седла! – крикнула она.
Бабы и без того знали, что делать. Они схватили Евдокима за полы азяма, и он упал головой вниз. Анна отпустила поводья, и лошадь понеслась в березник. Евдоким поднялся с земли и, кляня белый свет, побрел от кедровника прочь.
Бабы и ребятишки кинулись на бугор, с которого начинался кедровник. Услышав их радостные возгласы, Евдоким заскрежетал зубами и прокричал в темноту:
– Воры! Грабители! Спалю кедровник! Будьте вы прокляты!
Дед Фишка ворвался в кедровник вместе с новоселами с другой стороны. Охрана, которой на том месте управлял старик Платон Юткин, тоже попыталась выстрелами остановить людей. Но это не испугало их, а лишь разозлило.
Люди не останавливаясь бежали к кедровнику, навстречу выстрелам. Дед Фишка, раньше относившийся к новоселам не иначе, как снисходительно, видя все это, с улыбкой подумал: «Ишь как идут! Упрямый народ!»
Старик не отставал от Мирона и чуть не первым вошел в кедровник.
Когда запах смолы пахнул на него, он не сдержал своих чувств и закричал, чуть не плача от радости:
– Мужики, наш кедровник! Наш!
Кто-то из-за кедра ударил деда Фишку в грудь, и он рухнул под ноги Мирону. Теряя сознание, он слышал крик Мирона и ругань мужиков.
Когда он пришел в себя, говор людей уже доносился издалека, а рядом с ним кто-то стонал.
Дед Фишка вскочил и зажег спичку. Это был Платон Юткин. На секунду в душе деда Фишки пробудилось чувство жалости.
– Сват! – нагнувшись над Платоном, позвал его дед Фишка.
Платон заворочался и зарычал так дико и зло, что дед Фишка отшатнулся от него и подумал: «Злобой исходит».
Он постоял еще возле Платона с минуту. Платон больше не вызывал жалости, и в груди деда Фишки подымалось против него немое ожесточение.
«Да что я над ним, как свечка, стою? Он, видно, меня
Скоро эхо разнесло по кедровнику первый удар барца в кедр. Зачин сделали волченорцы. Новоселы были уже наготове и тотчас ответили. Потом барцы застучали по всему кедровнику. Кедры от сильных ударов сотрясались и гудели.
Было еще совсем темно, но люди не ждали рассвета и работали. После каждого удара шишки падали с кедров сплошным потоком. В кедровнике было шумно от стука барцев, от говора и смеха. Люди чувствовали себя приподнято. Они только что испытали свою силу, увидели, как она велика, и теперь были горды за самих себя.
Когда забрезжило утро, бабы и ребятишки, суетившиеся возле мужиков без дела, начали собирать шишки в мешки. Работа кипела безостановочно и была приятна людям. Они заражались друг от друга азартом, и совсем непроизвольно то тут, то там молодежь оглашала лес звонкой песней.
К вечеру из Жирова в Волчьи Норы прискакали урядник, волостной старшина и понятые – семь жировских мужиков, вооруженных дробовиками.
Волченорцы и новоселы работали в кедровнике, не зная об этом. Евдоким Юткин и Демьян Штычков настояли на том, чтобы арест зачинщиков захвата кедровника произвели немедленно. Урядник, ободренный крупной взяткой, вначале храбрился, обещал на всю жизнь проучить бунтовщиков. Однако когда подъехали к лесу и надо было идти забирать их, он заколебался. Жировские мужики стояли, кучкой, невесело поглядывая на кедровник. Их привезли поневоле, и вступать с волченорцами в борьбу, которая могла кончиться очень плохо, у них не было никакого желания. Урядник попробовал взвалить все на понятых, но те зароптали и согласились идти в лес только вместе с ним.
Урядник потоптался на месте, походил по глубокому буераку, скрытому в березнике, и решил вернуться в село. Евдокиму Юткину и волостному старшине он заявил, что тут дело пахнет кровопролитием, а идти на такое дело без разрешения господина станового пристава он не может.
Только через три дня, когда шишкобой был окончен и все возвратились домой, зачинщиков захвата кедровника арестовали. Их отправили в волость на пяти подводах, под конвоем жировских мужиков. Были тут Матвей Строгов, Архип Хромков, Калистрат Зотов, Тимка Залетный, Силантий Бакулин, Мирон Вдовин и с ними много других волченорцев и новоселов.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
1
Целую неделю несколько знахарок не выходили из дома Юткиных, но Платон больше не поднялся. Он умер, так и не сказав о том, что произошло с ним в кедровнике.
Смерть его настигла ночью, и селу об этом стало известно уже утром, когда Платон, обмытый, переодетый в новую холщовую рубаху и шаровары, с венчиком на голове, лежал на лавке под божницей в прихожей юткинского дома.