Строговы
Шрифт:
– Вот и хорошо, Миронушка! – Дед Фишка поднялся с бревна и начал прощаться.
– А как зовут-то тебя, дедушка? – спросил Алексей. – Ежели какой совет потребуется, так чтобы знать.
– Найти меня, браток, проще простого. Как зайдешь в Волчьи Норы, спрашивай любого: где, мол, тут живет дед Фишка? Меня там каждый знает.
– Так ты и есть Фишка?! – воскликнули оба новосела, осматривая старика с головы до ног.
– Я самый, в точности и при полной обмундировке, – засмеялся дед Фишка.
– Знаем, знаем тебя,
Дед Фишка весело захохотал.
– Это можем! Мы с племянником Матюшей перебили их пропасть. Ну, Лексеюшка, Миронушка, дай бог вам удачи!
Дед Фишка еще раз пожал мужикам руки и скрылся в мелком густом березничке.
3
Перед тем как лететь на гречиху, утки собирались на озеро каждый день в одно и то же время.
Это случалось в те недолгие минуты, когда день, сияющий, прозрачно-голубоватый, уже кончался, а вечер еще не наступал и лишь подкрадывался откуда-то издали.
Утки слетались сюда поодиночке и парами со всех болот, запрятанных в перелесках. В несколько минут светлое, поблескивающее гладью воды озеро становилось пестрым. Крякая, шумно взмахивая крыльями, ныряя, утки суетились тут до тех пор, пока не гасла над лесом вечерняя заря.
С наступлением сумерек они стайками взмывали в воздух и улетали на поля клевать гречиху.
Матвей сидел на берегу озера в шалаше. Со всех сторон шалаш окружала высокая, густая осока. Зная, какими чуткими бывают в эту пору утки, он старался не шевелиться, хотя в крохотном шалаше было тесно и неудобно. О том, что творилось на озере, он догадывался только по звукам. То и дело до него доносились всплески воды. Утки, отяжелевшие от сытной еды, шлепались в воду с полного лёта.
Когда Матвей наконец поднял голову и взглянул на озеро, дыхание его остановилось. Озеро почти сплошь было покрыто утками. Зная, что стрелять ему придется только дважды, да и то второй раз влет, он глазами искал такое место, где утки сидели плотно одна к другой.
Осторожно, боясь спугнуть уток, он стал прицеливаться. Но вдруг раздался гулкий топоток. Матвей взглянул на дорогу. Прямо к озеру скакал верховой.
«Спугнет», – подумал Матвей и не успел спустить курок, как утки встревоженно, с шумом поднялись с озера.
Матвей с досады выскочил из шалаша и выстрелил им вдогонку. Одна утка закрутилась, стала падать, но тут же выровнялась и так круто и быстро полетела вверх, что скоро поднялась выше других.
Матвей проводил ее взглядом и посмотрел на дорогу. Верховой приближался с большой скоростью и мелькал за черемуховыми кустами. Когда он выехал из-за кустов, Матвей закричал:
– Черти
– Не ругайся, дело есть, – подъезжая, проговорил Мартын Горбачев. – Я тебя по всем полям ищу. Артемка твой сюда меня направил. «Уток, говорит, пошел на озеро бить».
– С тобой набьешь. Слышишь ведь, что не стрелял, взял бы да обождал немного, – с нескрываемым чувством досады проговорил Матвей.
– А мне и в голову не пришло, – улыбнулся Мартын. – Не до этого, брат. Сейчас у меня Евдоким Юткин был.
– Что ты говоришь? Зачем? – спросил Матвей, сразу обмякнув.
– О кедровнике тревожится. Видно, кто-то стукнул, что народ начеку. В сторожа меня нанимал.
– Нанял? – спросил Матвей.
– Да ты что, в уме? – воскликнул Мартын. – Озолоти меня с ног до головы, не пошел бы.
– Сглупил ты, Мартын. Прямо скажу – сглупил, – рассердился Матвей. – Надо было до слова наниматься и плату не спрашивать. Эх ты, какой случай упустил!
Мартын сидел на лошади, держа в руках свои костыли, и ничего не понимал.
– Езжай, Мартын, сейчас же к Евдокиму и нанимайся. Скажи, мол, что передумал.
– Ну уж нет! Народ потом проходу не даст, вслед, как собаке, улюлюкать будут.
– Народ тебе только спасибо скажет.
– С какой стати?
– А с такой, что ты все село выручишь. Как время подойдет, ты знать дашь народу. Евдоким не зря тревожится. У них с Демкой на все духу хватит. Может, охрану-то набирают, чтоб в случае чего народ дубинками встретить? – задумчиво проговорил Матвей, посматривая на безлесый холм, за которым начинался кедровник.
– Вот это ты, пожалуй, угадал, – задумался и Мартын. – Евдоким сказал мне, что двух сторожей у новоселов нанял.
– Эге, своим-то не верит, живоглот! – выругался Матвей. – Думают поди, что мы-то забыли о новоселах. Давай езжай, Мартын, нанимайся. Он ведь самодур, начнет отказывать – слезу пусти. Боюсь, что устроят они нам побоище.
– Все может быть, – согласился Мартын и, помолчав, махнул рукой. – Ладно, завтра пойду наниматься. Тут на полях-то Палашка одна с ребятами управится.
– Давай, Мартын, давай нанимайся. А Пелагее так скажи: трудно будет – поможем.
Они еще поговорили с минуту и отправились в разные стороны.
На другой день в полдень к Матвею прибежал сын Мартына Ромка. Матвей вместе со всей семьей молотил на току рожь. Мартын наказал сыну передать, что со вчерашнего дня в самой глуби кедровника Евдоким и Демьян с работниками начали шишкобой. Услышав это, Анна отшвырнула цеп и с криком заметалась по току.
– Ох, знала, что так будет! Ну, что ты повесил руки? – набросилась она на Матвея.
И правда, Матвей стоял, опустив руки, в первые минуты не зная, что делать.
– Ты погоди, Нюра, не шуми, дай ему одуматься, – заступился за племянника дед Фишка.