Строговы
Шрифт:
– А ведь дело, Антоха, советуешь…
– От опытных партийных людей ума набрался.
В это время в огород вошел дед Фишка. Увидев Матвея и Антона, он догадался, что они сошлись для беседы наедине, и, боясь помешать им, заторопился ко двору.
– Дядя! – окликнул его Матвей.
Дед Фишка остановился, оглянулся: Матвей рукой поманил его к себе.
– Может быть, старик что-нибудь посоветует, – сказал он тихонько Антону.
Обламывая на ходу хрупкие капустные листы, дед Фишка, молодо сверкая глазами, спросил:
– Ты,
– Звал, дядя. Садись-ка, поговорим.
Старик быстро опустился на траву.
Матвей рассказал ему, зачем он позвал его. Дед Фишка, явно польщенный этим, встал на колени и, поглядывая то на племянника, то на Антона, нерешительно начал:
– Есть, Матюша, у меня на уме одна уловка…
– Ну-ка, скажи, дядя, скажи, – чуть подмигнув Антону, подбодрил его Матвей.
– С солдатами, Матюша, надо снюхаться.
– Верно, дед Фишка! – воскликнул Антон, а Матвей в изумлении только развел руками. Потом спросил:
– Ну, а как ты думаешь снюхаться? Ведь они дальше дороги никого не пускают.
Дед Фишка хитро усмехнулся:
– А я не пойду к ним, Матюша. Я так, Матюша, хочу все обстроить, чтоб они сами ко мне пришли.
– Чем же ты думаешь подманить их? Это ведь не рябчики. Они на манок не слетятся.
– Я, вишь, Матюша, задумал туда на рыбалку с бреднем отправиться. Прямо напротив их и начну рыбачить. Не утерпят, прибегут! А тут их и ушицей можно покормить, да и поразговаривать обо всем душевно. Они ведь там одни. Этот, главный-то, опять у свата Евдокима сидит, водку глушит.
Матвей переглянулся с Антоном, сказал:
– Попытать можно. Как ты думаешь, Антон?
– И раздумывать нечего, – тотчас же согласился Антон. – Давай мне какую-нибудь старую одежонку, и мы отправимся с дедом Фишкой.
– А я? – спросил Матвей.
– А ты посиди дома. Мне безопаснее. Меня тут теперь многие уж забыли.
Матвей встал и лениво потоптался, поглядывая на Антона. Было видно, что ему сильно не хотелось отпускать Антона от себя. Но, превозмогая это чувство, понимая, что так надо, он двинулся к дому.
– Пойдем, я тебе свою верхницу и штаны дам.
Они покинули огород и во дворе разошлись. Дед Фишка отправился в амбар за бреднем, а Матвей и Антон пошли в избу переодеваться.
Вскоре Матвей и Антон вновь появились во дворе. Преобразившийся Антон шутил, смеялся, зеленые глаза его искрились.
4
К вечеру дед Фишка и Антон добрались до места. Они расположились на чистой поляне, тянувшейся от речки до самого кедровника. Солдаты заметили их, когда они еще шли по дороге, и, собравшись в кучу, наблюдали за ними. От речки до стоянки солдат было не более четверти версты.
– Смотрят на нас! Глаз не спускают! – обрадовался дед Фишка.
Они быстро развернули бредень, Антон сбросил бродни
Спустя некоторое время они закончили первую тоню.
В бредне оказалось с десяток чебаков, три окуня и два подъязка. Стараясь еще больше привлечь к себе внимание солдат, они рыбу из бредня вытаскивали не спеша, делая вид, что ее очень много. Подъязков Антон долго тряс за жабры. На солнце рыба поблескивала чешуей и солдатам должна была казаться издали огромной. Солдаты оживленно заговорили, засуетились, и двое, отделившись от толпы, направились к речке.
– Идут! Ей-богу, идут! – воскликнул Антон.
– Я про то и говорил, что не утерпят, – отозвался дед Фишка. – Гляди, еще у них и рыбаки есть.
Делая вид, что они не замечают приближающихся солдат, Антон и дед Фишка начали вторую тоню.
Не дойдя несколько шагов до берега, солдаты остановились, и один из них, высокий, рябоватый, крикнул:
– Эй, рыбаки! Проваливайте отсюда!
Дед Фишка взглянул на них и приветливо улыбнулся.
– Здорово, здорово, служилые! – радостно закивал он головой, стараясь всем своим видом показать, что окрик солдат он принял за приветствие.
Солдаты переглянулись, а тот, который крикнул, даже сконфузился. Антон заметил это, опустил голову и ухмыльнулся. Солдаты стояли молча и с любопытством смотрели.
– Туда, дядя! Под куст заводи! Под кустами окуни любят стоять! – крикнул Антону другой солдат, краснощекий, крепыш на вид.
Когда вторая тоня подошла к концу, все тот же рябой длинный солдат сказал:
– Давай, дед, уходи. Не велено тут рыбачить.
Дед Фишка поднял голову, посмотрел на него, часто-часто моргая, и, неподдельно изумляясь, скороговоркой проговорил:
– Уходить хочешь? Постой, сынок. Еще тоньку забросим, да и того… костер разведем, ушицы сварим. Грех не угостить служилых людей… Казенная-то еда поди дюже приелась? А то б взяли бы да и порыбачили с нами? И товарищей бы рыбешкой покормили, а?
Этими словами дед Фишка окончательно сбил солдат с толку. Они стояли, поглядывая друг на друга, не зная, что делать.
– Верно, братки, сбрасывайте амуницию. Надоела поди как горькая редька. Сам когда-то в солдатах был, – проговорил Антон, видя, что солдаты колебались.
– Оно бы и неплохо побродить, да ведь вот беда: вдруг господин поручик нагрянет? – сказал краснощекий, очевидно большой любитель рыбалки.
Дед Фишка и Антон переглянулись, пытаясь понять намерения солдат.
– Ну так что, Миколай, – толкнул крепыш товарища локтем в бок, – может, часок порыбачим?
– Унтера надо, Кузьма, пожалуй, спросить, – ответил длинный, оборачиваясь и поглядывая на кедровник, возле которого дымились костры.
Дед Фишка исподлобья наблюдал за солдатами, их нерешительность заставила его действовать смелее.