Строптивая невеста
Шрифт:
— Руки — это не страшно, — успокоила мужа София, — не стоит переживать.
— А что страшно?
— То, что я вела себя как животное.
— А-а, ты снова ощущаешь себя грязной, развратной женщиной? И совесть мучит тебя? Слушай, что я тебе скажу, Софи: мы все становимся животными в момент физической близости, понимаешь? Инстинкт, чувства управляют нашей плотью, а не разум. Все мы — дети Евы, все мы — грешные, но такими нас создал Бог, и я буду молить Его о том, чтобы каждую ночь ты отдавалась мне так, как сегодня, и кричала от наслаждения, и извивалась, корчилась подо мной, всецело отдаваясь
София не дала ему договорить, весело рассмеявшись. Для Райдера ее смех прозвучал настолько неожиданно, что он растерялся, а потом сам засмеялся и ласково поцеловал жену в полуоткрытые губы, и она ответила ему таким же нежным поцелуем. Тело ее все ныло и ломило от усталости, и Софи была уверена, что даже если за дверью раздастся крик миссис Смизерс: «Пожар!» — она не сдвинется с места.
— Ты правда любишь меня, Райдер?
— Да.
— Ты никогда не говорил мне о любви. Может быть, твои признания вызваны влиянием момента, ну, ты понимаешь.
— Да, я понимаю. И я говорю тебе сейчас, когда я просто лежу рядом с тобой, измученный и выжатый как лимон, и не испытываю физического желания, что я люблю тебя. Я не понимал этого раньше. И я люблю тебя давно, наверное, с тех самых пор, когда впервые увидел тебя. И я счастлив, что судьба распорядилась так, что я женился на тебе. Ты нужна мне, без тебя я никто.
— Но почему? Теперь у тебя, между прочим, есть собственный дом, в котором ты — хозяин.
— Ты права, сердечко мое, и я скажу тебе даже больше. Мне нравится быть хозяином. Нортклифф-холл принадлежит моему брату и, поэтому там распоряжается Дуглас, а я, понятно, не испытываю никакой ответственности за наше родовое гнездо. Совсем другое дело — здесь. Чедвик-хаус — мой дом, наш дом, в нем будут жить наши дети, ты только представь себе, Софи! Мы состаримся здесь, умрем здесь. Кстати, как ты смотришь на то, что по средам и пятницам я буду превращаться в заядлого фермера?
— Я думаю, в этой роли ты будешь смотреться великолепно.
Райдер снова поцеловал жену в губы.
— Ах, мне нравится целовать тебя…
«Скажи, скажи ему сейчас, — шептал Софии внутренний голос, — расскажи все о лорде Дэвиде и Чарльзе Грэммонде», но она боялась сказать мужу о неожиданной встрече, боялась, что Райдер убьет негодяев и случится грандиозный скандал, в котором виновата будет она одна, и она навлечет позор на семью Шербру-ков, на Джереми, на себя.
София обхватила шею Райдера руками, прижалась к нему в страстном порыве, стараясь заглушить мрачные мысли, не думать о возможных последствиях, забыться еще на мгновение, и муж мгновенно откликнулся на ее порыв и снова довел ее до экстаза. Райдер был счастлив, засыпая, он думал о своих будущих детях, которых родит ему Софи, и о тех, которые у него уже есть, и обещал себе, что скоро откроет жене правду, и надеялся, что Софи не будет на него сердиться.
На следующее утро, когда Райдер проснулся, София крепко спала и не слышала, ни как он встал, ни как одевался и уходил.
А днем к Чедвик-хаусу подъехал экипаж и из него гурьбой высыпали гости: граф Нортклифф с супругой,
— Вы правильно сделали, что решили поселиться здесь.
Навстречу гостям вышла София, одетая в новое платье и немного растрепанная, потому что несколько минут назад протирала хрустальные подвески на люстре, висящей в ее собственной комнате, которая располагалась в задней части дома и окнами выходила в сад.
— Здравствуйте, как я рада вас всех видеть, — воскликнула она и протянула руки к Джереми. Мальчик бросился к ней и, обняв, радостно затараторил:
— Как здорово, Софи! Мы снова вместе! Я скучал без тебя. Ой, Синджен, посмотри, какие просторные здесь конюшни, сколько места для Джорджа и…
— Кто такой Джордж? — спросила София.
— Ну, как же ты забыла, я ведь тебе говорил. Так зовут моего пони. Он замечательный, весь черный, а на ногах белые носочки… И он быстро бегает, ты увидишь…
— Вы потрудились на славу, Софи, — сказала Аликс. — Просто чудо, что вам удалось все это сделать за такой короткий срок. Когда мы узнали о проделках негодяя Дьюбуста, мы все были потрясены до глубины души.
— Все хорошо, что хорошо кончается, — заявила Софи, — и мебель скоро вернется. Сейчас у нас, к сожалению, всего лишь три кресла и один обеденный стол.
— Вполне достаточно, — успокоил Софию граф, — разместимся как-нибудь. А где мой брат?
— Он поехал поговорить со своими арендаторами.
— Со своими арендаторами? — переспросил Дуглас. — А о чем он собирается с ними говорить?
— Кажется, о севообороте. По-видимому, мистер Дьюбуст не ограничился одним воровством. Он запрещал фермерам покупать новый сельскохозяйственный инвентарь и не разрешал оставлять поля под паром, хотя это совершенно необходимо.
— О, как интересно, Райдер занялся хозяйством!
— И получает от этого огромное удовольствие.
— Софи, Дуглас, можно мы с Джереми сходим за Райдером? — вмешалась в разговор Синджен. — Он, наверное, уже скоро должен вернуться домой.
— Ладно, иди, соплячка, — милостиво позволил граф, а Софи добавила:
— Видите вон ту тропинку за конюшнями? По ней и идите.
Софи проводила гостей в дом, предложила им до возвращения Райдера отдохнуть в гостиной, и сама осталась вместе с ними. Через час в сопровождении Синджен и Джереми пришел Райдер; он первым делом подошел к жене, поцеловал ее и сказал:
— Посмотри, кто нашел меня! А я-то хорош, даже не надел фермерский костюм!
София ничего мужу не ответила, только кивнула; глаза ее сияли от счастья. Райдер тыльной стороной ладони погладил ей щеку и, повернувшись к брату, начал взволнованно говорить:
— Нет-нет, Дуглас, молчи, не нужно комментариев, пожалуйста. Как видишь, произошли кое-какие изменения в лучшую сторону, и слава Богу. Ты можешь называть меня теперь фермером Райдером, я буду этому рад. Знаешь, у меня недавно появилась одна интересная идея — изобрести какой-нибудь собственный плуг, и чтобы его изготовил известный мастер, Хоби или Уэс-тон. Что ты на это скажешь?
— Я тебе скажу, Райдер, что ты не в своем уме и при этом очень счастлив.
— А как ты находишь наш дом?