Строптивые
Шрифт:
Теплые ладони накрыли мои плечи и резко развернули. Я встретилась взглядом с Витей, он что-то взволнованно спросил, но я ничего не услышала. Да и не хотела. Зачем? Меня встряхнули, а после прижали к себе и повели к машине. Там, усадив на переднее сидение и застегнув ремень безопасности, Витя робко поцеловал меня в лоб, как обычно делал в те моменты, когда я нуждалась в его поддержке, и сел за руль.
Я не видела, как мы выехали с университетской стоянки. Я не видела, как мы оказались дома. Я не слышала ничего из того, что мне говорил друг. Я просто сидела и молча плакала, без
Браво, Небесов. Ты только что убил во мне ту маленькую счастливую девочку, которую сам же вчера и вытянул в этот мир.
– Неудачное время ты выбрал для гулянки на крыше.
Егор вздрогнул и обернулся. У входа на чердак стоял Бес, зябко кутавшийся в теплую куртку и раздраженно отфыркиваясь от летящих прямо в лицо снежинок.
– Ты что здесь забыл?
Артем тихо усмехнулся и приблизился к другу, стоящему на самом краю крыши:
– Тоже самое могу спросить и у тебя. Если бы не дружил с тобой уже много лет, подумал бы, что ты записался в суицидники.
– Просто мне всегда здесь спокойно. И плевать на погоду.
– Егор окинул взглядом панораму ночного города и вздохнул: - Тебе уже рассказали?
– Конечно. Мне пришлось выслушать многое от Ники, она просто рвет и мечет. Лучше тебе сейчас не попадаться ей на глаза.
– Артем немного помолчал, словно ожидая реакции на свои слова, но Скай решил промолчать.
– Что на тебя нашло, друг?
– Как Аня?
– Небесов тряхнул головой, отгоняя от себя образ бледной, напуганной девушки, которая из последних сил пытается понять его, но с каждой секундой все больше и больше осознает тщетность своих попыток. Да, Егор, в этот раз ты уже можешь даже не надеяться на прощение.
– Тебя действительно это интересует?
Да, черт возьми, его действительно это интересует! И если бы не этот проклятый страх быть отвергнутым и преданным, он бы сейчас умолял бы Лесину простить его и забыть этот кошмарный, идиотский поступок. Но он-то знает, что Аня его не простит, поэтому... Егор потер виски и зажмурил глаза, пытаясь справится с подступающей болью. Хватит себя жалеть.
– Да, мне интересно знать, как она отреагировала на мой поступок.
– По-моему, она еще в университете дала тебе ясно понять, что не в восторге.
– Артем вдохнул.
– Скай, зачем все это?
– Какая разница?
– Какая разница? Ты еще спрашиваешь? Небесов, друзья для того и существуют, чтобы помогать. Я же видел ее вчера после вашей встречи. Да она сияла от счастья, черт побери! Не мог же ты так талантливо играть, что она не заметила ничего странного в твоем поведении?! Что тебе сегодня в голову взбрело?
Нет, вчера он был искренен, как никогда раньше. Знал, что будет сегодня и поэтому позволил себе немного счастья. Напоследок.
Аня назвала его сегодня трусом. Что ж, так оно и есть. И говорить, что для
Господи, еще чуть-чуть и он разрыдается от умиления. Небесов, пора очнуться, ты же не верил раньше в любовь! Даже глядя на своих родителей, ты считал, что это обычное уважение и взаимное притяжение, а этот бред, который все называют любовью, просто не существует в природе! Да пусть будет проклят тот день, когда он познакомился с Аней! Зачем надо было переворачивать в нем все верх дном?!
– Бес, я не хочу эту тему обсуждать ни с кем. Так что давай ты не будешь пытаться разобраться в причинах моего идиотского поведения и отстанешь?
– Егор не стал скрывать своего раздражения и сжал руки в кулаки, да так, что даже костяшки побелели.
– Знаешь что, ты так образом можешь разрушить мою веру в старину Ская, верного и хорошего друга, - нахохлившись, Бес пнул корку льда и мелкие осколки полетели вниз.
– Я давно уже этим занимаюсь, Артем. Очень давно. Просто это стало заметно только сейчас.
– Егор развернулся и направился к выходу на чердак.
– Она ведь этого не заслужила, верно?
– крикнул ему в спину Бес.
– Ты бежишь не от нее, а от себя, я прав?
Скай повернулся и, внимательно посмотрев на друга, кивнул:
– Дело всегда было только во мне.
С этими словами он шагнул в полумрак чердака, понимая, что так ничего и не объяснил другу. Но главное, он еще сильнее запутал самого себя.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Порой человеку трудно признать и простить свои ошибки. Но еще трудней ему простить ошибки близких, особенно, если они причинили ему боль. Разумом я понимала, что должна была ожидать подобного от Егора и просто забыть о нем, поблагодарив о тех моментах, когда была счастлива, когда его поддержка согревала меня. Однако сердце активно выступало против этой благодарности и заставляло меня еще сильней злиться на его трусость. А в том, что он именно струсил, я уже не сомневалась.
Стоило так же признать, что в глубине души я хотела вернуть его. Наплевав на свою гордость, на свою чертову независимость, я хотела, чтобы Егор вернулся, и мы снова были с ним рядом. Это было для меня непростительно, но я ничего не могла поделать со своим желанием, в итоге, засунув его поглубже и, заперев за десятью замками, я постаралась больше не думать об этом и постараться как можно быстрее забыть, что ради одного человека я переступила через себя. Он этого не заслуживает.
Весь день я просидела у себя в комнате, читая книгу и слушая музыку. Одну и ту же песню, которая мастерски раздирала мне душу. Я случайно натолкнулась на нее в своей папке с музыкой и теперь вслушивалась в слова, словно черпая из них силы:
Every word you're saying is a lie
Run away my dear
But every sign will say your heart is dead
Bury all the memories
Cover them with dirt