Стройбат
Шрифт:
– Стирайбат? – сказал он Косте. – Сын тут.
Костя показал на железные ворота с двумя красными звездами.
– В гости, – сказал Костя Валерке, подводя старика к крыльцу КПП.
– Фамилия?
Старик достал – за пазухи паспорт, сунул Валерке.
– «Керимов», – прочел Валерка. – Какой роты?
– Стирайбат, – кивнул старик.
– Керимов, Керимов?.. – повторял Валерка, наморщив лоб. – Погоди.
Валерка занырнул в КПП и пальцем поманил
– Слышь, земеля! Гадом быть, Бабаев пахан!
Валерка вышел на крыльцо, отдал старику паспорт.
– Вы это… – Валерка почесал за ухом. – Вы чайку попейте с дороги. Командир скоро придет, тогда… Эй! Из караулки выскочил молодой.
– Отведешь товарища в столовую. Чтобы ему там… Из столовой Мороз привел старика в роту.
– В ногах правды нет, – сказал он, пододвигая старому туркмену табуретку.
Старик сложил костыли и, придерживаясь за тумбочку, сел на половину табуретки, на свободную половину табуретки показал Морозу, приглашая его тоже сесть.
Мороз похлопал его по ватному плечу.
– Сиди, сиди. Дневальный где?! Рзаев!
Дневального он нашел в каптерке. Егорка дописывал хлоркой свою фамилию на подкладке нового бушлата. Под свежей фамилией «Рзаев» – фамилия прежнего владельца.
– Чем занят?! – заорал на него Мороз. – Где твое место?
Егорка вскочил, сунул бушлат в хлам, наваленный в углу каптерки.
– Эти не разъехались, а уже застариковал, – проворчал Мороз. – И побрейся хоть. От людей стыдно. – Он кивнул на старого Бабая, привалившегося лохматой папахой к стене.
Старик открыл узкие глаза.
– Оглум, мусульманмысан?
– Бяли, мусульманым, – ответил Егорка совсем иным, почтительным, голосом.
– Понимает, – удивился Мороз. – Так у вас что ж, нации одинакие?.. Или как?
– Понимаю просто, и все!
– Тогда таким порядком. – Мороз снял фуражку, провел по волосам пятерней. – Рзаев, слушай сюда. В углу у Карамычева коечку застлать товарищу чистым, полотенец… Пусть отдыхает. Расход ему вечером принесешь – покушает.
Мороз протянул старику руку. Старик засуетился с костылями, хотел встать.
– Сиди, сиди, – остановил его старшина. – Может, обойдется… Как суд решит…
– Булды, – кивнул старик и приставил костыли к стене.
Старик расположился на Богдановой койке. Сейчас он рылся в своем вещмешке.
– Не мешаю? – буркнул Костя.
Старик не понял вопроса, достал мешка большой белый платок, расстелил его на полу. Костя подобрал ноги. Старик снял халат, под халатом был пиджак с медалями.
Встав коленями на
– Аллаху а…
И начал тихо стонать по-своему – молился.
В промежутках между бормотаниями он проводил руками по лицу и груди. Медали на пиджаке позвякивали, когда он нагибался.
– Аллаху акбар, – сказал старик и со скрипом стал подниматься.
Потом стащил на пол матрац и лег на него, укрывши голову платком. И тут же захрапел.
Костя принес каптерки свою шинель и набросил на старика.
Заложив руки за спину, Мороз медленно брел по бетонке, Костя плелся за ним.
– Чего ты все ноешь?! – обернулся к нему старшина, хотя Костя молчал. – Русский язык не понимаешь! Сказано: ступай в роту.
– Билеты у нас… Мне домой…
– Домой!.. – прошипел Мороз. – Ты ж на поверке торчал, дурень!.. Сводку в штаб дивии послали, кто участвовал… пофамильно… Губарь-то помер!
– Не я же! – простонал Костя.
– А кто? Дед пихто?
Мороз остановился у входа в казарму, поднял с земли вырванную дверь. Костя дернулся помочь.
– Не лезь! – Мороз прислонил дверь к стене казармы. – Все равно не поедешь! Пока то-се… Кто губаря, кто закоперщик… Ицкович-то поумней тебя, не светился. Так что билет свой Бурмистрову отдай, он пошлет кого, хоть деньги получишь.
– А Ицкович?
– А Ицкович пусть едет.
– Фишель?! – ахнул Костя. – Так ведь это же он… – Что он? – Мороз обернулся. – Он… губаря…
«Характеристика на военного строителя Карамычева К.М., год прыва – 1968 (июнь), русский, б/п, 1949 года рождения.
За время службы в N-ском ВСО военный строитель рядовой Карамычев К. М. проявил себя как инициативный, исполнительный, выполняющий все уставные требования воин.
За отличный труд, высокую воинскую и проводственную дисциплину рядовому Карамычеву К. М. было присвоено звание «Ударник коммунистического труда». Был назначен командиром отделения.
Карамычев принимал активное участие в общественной жни роты, являлся редактором «боевого листка» и членом совета N-ского ВСО.
Военный строитель рядовой Карамычев К. М. пользовался авторитетом среди товарищей, морально устойчив, политически грамотен.
Характеристика дана для представления в Московский университет.
Командир подразделения:
Дощинин 1 апреля 1970 года.
«Согласен». ВРИО командира ВСО:
Лысодор 2 апреля 1970 года».