Струны
Шрифт:
— Так ты знаешь, в чем там дело?
— Догадываюсь. Я знала, что украден некий диск, но не имела никакой уверенности, кто его купил. Это ты тоже обсудишь с Фишем.
Дверь закрылась. Теперь в комнате остались только Седрик и Багшо.
— Бабушка?
«Ну что там у тебя еще?” — только так можно было истолковать тяжелый вздох Агнес, но спросила она просто:
— Да?
— Зачем ты это сделала? Зачем ты выставила дураками и меня, и всех этих важных людей?
Прошло несколько секунд. Седрику уже казалось, что бабушка не ответит, но она все-таки заговорила:
— Нет,
— Я? Как?
— В тебе оказалось значительно больше мужского, чем я ожидала, — хмуро усмехнулась Агнес. — Я-то надеялась, что ты начнешь размазывать слезы и сопли. Будем надеяться, что больше ты меня так не подведешь.
— Ты хотела, чтобы я провалился? Доктор Хаббард пожала плечами и исчезла. Экран погас, превратился в тускло-серый прямоугольник.
— Вот же сука подлая! — скрежетнул зубами Седрик.
— А ты что, только догадался? — спросил Багшо.
— Да, — вздохнул Седрик. А затем вздохнул еще раз, по другому поводу — времени до поезда оставалось совсем мало, так что отдохнуть не придется.
— Мне нужна одежда.
— Еще бы, — кивнул немец. — Готовую на твой, коротышка, рост не найдешь, но ты можешь заказать. Выберешь сейчас ткань и стиль, отправишься в Кейнсвилл в чем есть, а там к приезду все будет готово.
Багшо не шевелился, словно ожидая, что его подопечный сделает что-то еще.
Ну конечно.
— Система. — Седрик перешел на командные интонации. — Есть в архиве моя ДНК?
— Да, имеется — и хромосомная ДНК, и митохондриальная, — откликнулся гнусавый восточный голос.
— Имеется ли в архиве ДНК Уиллоби Хейстингза?
— В каталоге есть три личности с таким именем. На этот раз голос звучал чуть-чуть ехидно. Эта Система обладала зачатками личности, куда там мидоудейлской примитивщине.
— Меня интересует Генеральный Секретарь.
— Конфиденциальная информация. Недоступна для низших рангов, по второй включительно, — гулко раскатилось в голове Седрика. На этот раз ответ пришел через заушник.
Ничего, внутренне усмехнулся Седрик, у меня оперативный первый.
— Отмена запрета.
— Подтверждаю.
— Проанализируй его хромосомную ДНК и мою. Доложи, насколько они сходны.
— Подождите.
В голосе — тоскливая обреченность. А как же иначе, ведь работа предстоит огромная.
Седрик напряженно ждал. Если бабушка соврала — и если об этом запросе ей уже доложено, — она обязательно вмешается. Господи, ну что же это так долго?
— ДНК — штука сложная, — заметил Багшо. — Быстро не просмотришь.
— Сравнение закончено, — сказал бесплотный голос. — Анализы идентичны с точностью до третьей значащей цифры.
Копия. Он — клонированная копия Уиллоби Хейстингза.
Багшо не мог ничего слышать, но увидел, как изменилось лица Седрика. Увидел и поспешно отвернулся, чтобы скрыть улыбку.
Глава 11
Самп/Кейнсвилл, 7 апреля
Погруженная в свои мысли, Элия не видела ничего — ни стен коридора, ни ковровой дорожки под ногами, ни широкой, надежной спины Бренды Норт, ни шагающего рядом Джетро. И лишь тогда, когда
— Секс тут абсолютно ни при чем! — прошипела Элия с неожиданной для самой себя яростью.
— О, простите, пожалуйста, Ваше Высочество! Аккуратные, как две черные зубные щетки, усики изогнулись в двусмысленной улыбке.
Кобель проклятый! Вон как доволен собой, как уверен в своем — абсолютно ошибочном — предположении, и еще это отвратительное, невыносимое выражение снисходительного превосходства, ну так бы вот прямо взяла и.., и тут Элия переключила свой гнев на саму себя. Ну кому, собственно, какое дело, что там думает этот нечистоплотный тип, этот грошовый поденщик? Пусть себе барахтается в своих предубеждениях, как свинья в грязной луже! Пусть себе считает, что каждая женщина — шлюха по своей природе, а я только и мечтаю, чтобы прыгнуть в постель Седрика Хаббарда, — и сделаю это при первой же возможности. Кому интересно, что он там думает и считает?
Да, она фактически заигрывала с этим мальчишкой — улыбалась ему, заглядывала в глаза, за руку лапала. Да — ну и что? Если Джетро это не нравится, он, пожалуй, прекратит свои омерзительные ухаживания, одной головной болью станет меньше.
Головная боль… В нормальной обстановке Элия нимало бы не озаботилась, что там булькает в узком, зашоренном умишке министра, но сейчас она готова была взвиться буквально по любому поводу. И не мудрено, ведь все один к одному — перемена часового пояса, дикая усталость и, главное, боль. Головная боль возвращалась, буддхи снова вонзало в принцессу свои безжалостные когти. И каждый шаг, удалявший ее от Седрика Хаббарда, усиливал боль.
Она чувствовала острое желание…
Да нет, какой там, к чертовой матери, секс! Малограмотный мальчишка, неотесанный и страхолюдный, длинный, как жердина, и такой же тощий, ну вот точно говорят — “весь в ботву ушел”. Элия совсем не была монахиней, она даже спланировала, что попробует еще двух-трех партнеров и только потом сделает окончательный выбор. Но любовь с этим малолетним нескладным верзилой?.. Можно себе представить, как он возьмется за дело, это будет почище сеанса вольной борьбы на арене, засыпанной тухлой рыбой.
Желание дружбы? Тоже чушь, у них же нет ровно ничего общего. Элия была способна поддерживать беседу практически на любую тему — но о чем, скажите на милость, можно говорить с абсолютно невежественным мальчишкой? Седрик, конечно же, не виноват, что его вырастили взаперти, в клетке — но ведь и она, Элия, тоже в этом не виновата. Как бы там ни было, приятельские отношения тоже отпадают, отпадают полностью.
О материнском инстинкте можно бы и вообще не вспоминать, разве что для полноты картины. Мальчишка буквально светится одиночеством и бесприютностью, ну прямо тебе ничейный котенок под дождем. (Ничего себе котеночек, два метра с гаком!) Ему нужен кто-нибудь, кто будет расчесывать его лохмы, утирать сопли, ободряюще похлопывать по спине и вообще направлять к цивилизации. Кто-нибудь, но только не я! Материнство, со всеми его несомненными беспокойствами и сомнительными радостями, может подождать.