Студиозус

Шмаков Алексей Семенович

У меня не получилось, но среди присутствующих был ещё один обладатель схожей силой, и он управлялся ей очень хорошо. Княгиня загнала тьму обратно в меня.

— Я сразу после инициации потушила свет всего паре человек, что мне не понравились. А ты пошёл куда дальше. Уже не терпится узнать, на какой же ступени мы смогли пробудить в тебя родовой дар Апраксиных. Всё же тьма оказалась куда сильнее света. — произнесла довольная тётя.

Не стал ей говорить, что свет я ещё не использовал. И что он ничуть не уступает тьме. Он будет моим козырем. Джокером, если так угодно. И достану я его только

в случае крайней необходимости. Все же знают, какова сила Апраксиных, вот её они и будут видеть.

— Аттестация будет завтра, после полудня. — сказал Василиса, обращаясь к тёте.

— Так всегда и делают. А ты, я так понимаю, Василиса Годунова? Отец решил лично помочь твоему дару? Только куда же он так быстро ушёл? Я хотела с ним поговорить.

— Как раз и отправился подготавливать всё к завтрашней аттестации. В этом году должно быть очень много перспективных студентов.

— И мой племянник, один из них. — улыбнувшись мне и потрепав по волосам, сказала тётя. И это мне очень не понравилось. Впрочем, и Василисе тоже, она скривилась, но промолчала. Образовавшуюся паузу заполнил, подошедший к нам Димка.

— Здравствуйте, княгиня. Не ожидал увидеть вас здесь. Приятно удивлён.

— Отец попросил меня приглядеть за Виктором. Помочь ему с инициацией и стать наставником во владении тьмой. Лучше меня никто не сможет его этому научить.

— Получается, что вы будете одним из преподавателей? — не веря услышанному, спросил брат.

— Попробую договориться и насчёт тебя, племянник. Два Апраксина явно лучше одного. Если, конечно, ты также получил родовую силу. Хотя постой. — княгиня подошла к Димке и коснулась его руки, после чего довольно улыбнулась, провернув тот же трюк, что и со мной. Брату также не понравилось, что его треплют по голове. — Поздравляю. Ты унаследовал дар от отца.

— Иначе и быть не могло. — буркнул Димка.

— Может быть всё что угодно. Наш мир слишком непредсказуем, и в нём может произойти всё что угодно. Ну всё, дальше давайте здесь сами, мне пора. Дмитрий Петрович, подождите! — выкрикнула тётя и поспешила в сторону выхода. Там стоял отец Василисы и ждал её.

— Чего ей понадобилось от отца и почему он не позволяет мне ничего увидеть? — произнесла нахмурившаяся Василиса, скрестив руки на груди.

— Насколько я знаю, он свободный мужчина. И имеет права общаться с другими женщинами. К тому же очень красивыми. — присоединился к нам Романов, и Василиса едва не прожгла в нём дыру. Настолько обжигающим был её взгляд, даже меня проняло.

— Только не с замужними женщинами. А княгиня Троицкая далеко не вдова. Пусть у неё нет своих детей и… — девчонка запнулась и продолжила только секунд через пять. — В общем, это не важно. Но в любом случае отцу не стоит общаться наедине с замужними женщинами. Нам не нужны проблемы. Пусть даже и от Троицких.

— Да не будет никаких проблем. Тётя ещё никогда не давала поводов для сплетен. Уверен, что она хочет разъяснить моменты, связанные с её работой в академии. Никогда бы не подумал, что кто-то её силы согласится преподавать детям. — сказал Димка.

— А я вот слышала, что в этом нет ничего удивительного. Что в академию берут многих представителей из других семей. Помимо основной программы обучения, они

дают своему родственнику больше информации о родовой силе. — заговорила Маша.

Пока только Шуйский ещё не вернулся. Я видел его стоявшим вместе со своим инициатором. Они тихо о чём-то разговаривали. Правда, Матвей при этом очень активно жестикулировал, и со стороны это выглядело так, словно он орёт на собеседника, которым оказался огромный мужчина, с густой шевелюрой тёмных волос и не менее густой, доходящей практически до пупка бородой. Такой байкер, только не в кожаной одежде, а дорогом костюме. Невольно засмотрелся и едва не прослушал, что говорит Павлова.

— Правда, на них накладывают столько ограничений, что они потом всё равно никому и ничего не могут рассказать про обучение в академии. Про то, как здесь устроен учебный процесс и всё в этом роде.

— Правильно. Учебный процесс — это святое. Его практически не изменяли с момента образования академии. И знать о нём за пределами академии незачем. — с важным видом, начала говорить Василиса. Она даже отвлеклась от наблюдения за дверью, за которой скрылся её отец и княгиня Троицкая. — Это тайна нашего рода. И перед аттестацией вы все сперва дадите клятву о неразглашении, а затем ещё и менталист поставит печать в вашем разуме.

— К если я против? — спросил Романов, опередив меня на пару мгновений.

— На здоровье. Зато твои родители, или опекуны. — посмотрев на меня, добавила девчонка. — Уже дали своё согласие, и этого вполне достаточно. Правила для всех одинаковы. Даже для императорской семьи. — После этих слов Василиса повернулась в сторону, где её дед продолжал о чём-то тихо говорить с рыжеволосой девчонкой. — У нас есть разрешение, действовать силой, если потребуется. Но до этого никогда не доходит. Нет дураков, чтобы пытаться противостоять Абсолюту, владеющему даром Годуновых.

— В таком случае, что вы будете делать. Если ваш менталист не сможет наложить нужный запрет на студента? Окажется слабее его? Не пробьётся через защиту?

Похоже, что мой вопрос пришёлся Василисе не по душе. Она снова вся скривилась, даже плечами передёрнула, но всё же ответила.

— Действительно, такие случаи уже бывали. Нам ничего не остаётся, кроме как взять слово со студента и довольствоваться клятвой, которую всегда можно нарушить.

— Покажи мне хоть одного идиота из собравшихся, кто осмелится на подобное? Мы только прошли инициацию, и сразу же терять в силе будет настоящим идиотизмом. Сомневаюсь, что быстро сможем восстановить утраченное, если вообще сможем.

А вот и Шуйский к нам присоединился. Весь, какой-то красный, словно долго висел вниз головой. Волосы взъерошены, а на лбу застыли капли пота и руки слегка подрагивают. И ещё, мне показалось, что он стал гораздо крупнее. Хотя и говорил, что смог пробудить свой дар ещё три года назад.

— Давай я тебе помогу. — сказала Павлова, также заметив неладное с парнем.

Но стоило ей попытаться коснуться Матвея, как он тут же отпрыгнул в сторону. При этом едва не сбив, проходящих мимо инициаторов. Но буквально в воздухе он смог увернуться и даже приземлиться на ноги, сохранив равновесие. Никогда бы не поверил, что человек способен на подобное, если бы не увидел сам.