Студзянки
Шрифт:
Экипаж польского танка должен был ждать сигнала старшего лейтенанта Ишкова, но командир машины сержант Юзеф Наймович не выдержал. В стволе танка был осколочный снаряд, поэтому, как только Наймович поймал в прицел группу немцев поплотнее, он выстрелил из пушки. Застрочил и пулемет.
— Заряжай.
Капрал Павел Вашкевнч натренированным движением ловко втолкнул следующий снаряд, захлопнул замок и снял спуск с предохранителя.
Орудие вздрогнуло и выбросило дымящуюся гильзу. Запахло порохом. Выстрелы следовали один за другим, разнося залегшую стрелковую цепь и преследуя отступающие задним ходом транспортеры. И когда уже немцы отошли,
— Эй, братья поляки! — раздался голос старшего лейтенанта. — Берегите снаряды, день только начинается.
Откуда Ишкову было знать, что танкисты так стараются потому, что прежде это был невезучий танк. Наймович, тридцатидвухлетний мужчина с Виленщины, имевший всего пять классов средней школы, был в роте единственным командиром танка без офицерского звания, хотя служил еще в старой польской армии и воевал с сентября 1939 г. Весельчак радист Леон Грешта приводил в ярость тех, кто обучал его строевой, ибо никто, как Грешта, не умел так неправильно, не по уставу шагать: с левой ногой — левая рука, с правой — правая.
Однако хуже всего было с механиком-водителем сержантом Юзеком Павловским: пока танк стоял, казалось, все было в порядке, а как только в путь — сразу что-то ломалось и приходилось останавливаться. Именно по этим причинам танкисты так и старались.
Иначе сложилась судьба боя на западном участке у основания бреши.
После короткой, но мощной артподготовки точно в назначенное время — в 7.15 — пошла в атаку пехота на транспортерах, поддержанная танками. По захваченным накануне просекам гитлеровцы вошли в лес и развернулись в западном направлении. Несколько звеньев пикирующих бомбардировщиков, получавших ориентировку по радио с земли, одновременно атаковали дорогу, ведущую от Грабноволи на север, деревню Студзянки и фольварк.
Когда немецкий левый фланг вышел в поле, по ному с высоты 132,1, над которой еще висела туча пыли и дыма после разрыва бомб, ударили пулеметы и открыли огонь прямой наводкой две «сорокапятки».
Стрелковая цепь залегла в стерне между дымящимися корпусами машин, но не отошла.
Тем временем в лесу Ленги гренадеры упорно продвигались вперед. Прорвав цепь советской пехоты на левом фланге 102-го полка, они подошли к окраине луга южнее фольварка. В нескольких местах они оседлали дорогу, ведущую из Грабноволи в Студзянки. Остановить их удалось только на одной из тропинок в лесном квадрате 105, в каких-нибудь ста метрах от западной стороны дороги.
Высота 132,1 держалась. Оттуда еще доносились одиночные винтовочные выстрелы. Экономя боеприпасы, старший сержант Снегирь запретил вести огонь из «максимов» при отражении новой атаки. Четверть часа назад на территорию стертой с лица земли деревни Домбрувки-Грабновольске вошли танки. Снегирь знал, что бойцы уже взяты в полукольцо, что в любой момент гитлеровцы могут прорваться на южную опушку леса Ленги и отрезать пути отхода.
Раненная вчера левая рука опухла, болела сильнее. Он проверил, может ли двигать пальцами, и попросил одного из солдат:
— В кармане, должно быть, немного махорки осталось. Скрути мне папироску.
Немцы притихли. Очевидно, они закрепились на занятых позициях в лесу между высотой и Студзянками. Солнце поднималось все выше, сгущался августовский зной. Даже в тени было больше 26 градусов. Лениво громыхала артиллерия, время от времени отзывались танки, стерегущие залегших в поле гренадеров.
С северо-запада за своей спиной Снегирь в лесу услышал низкий гул моторов. Он узнал милый сердцу звук: это от линии фропта подходили танки.
Воспользовавшись тем, что 19-я нижнесаксонская танковая дивизия со вчерашнего вечера прекратила атаки под Грабувом, генерал Чуйков укреплял позиции майора Эйхмана машинами 40-го тяжелого танкового полка подполковника Оглоблина, 1087-го самоходно-артиллерийского полка и артиллерией из своего резерва. Начальник штаба 102-го гвардейского стрелкового полка майор Беранжицкий в начале одиннадцатого сообщал в боевом донесении № 634:
«…Линия нашей обороны проходит от высоты 142,1, вдоль южной опушки леса до дороги, ведущей в лес от восточной окраины деревни Домбрувки-Грабновольске. Справа обороняется 3-й батальон 101-го полка, слева — 2-й батальон 100-го полка. На нашем участке в пехотном строю 6 самоходных артиллерийских установок и 6 тяжелых танков ИС. Мне подчинены две самоходные артиллерийские установки подразделения 1087-го самоходно-артиллерийского полка и 9 дивизионных пушек 118-го легкого артиллерийского полка. Прибыл 282-й минометный полк, и 1-я батарея уже заняла огневые позиции. Вооружение переднего края состоит из: 1 станкового пулемета, 4 ручных пулеметов, 10 82-мм минометов, 1 противотанкового ружья, 9 дивизионных пушек, 6 танков ИС, 6 самоходных артиллерийских установок. Активных штыков в первой линии — 86».
Последняя цифра в донесении майора Беранжицкого указана правильно. За последние 40 часов они потеряли в бою убитыми и ранеными 141 человека, и именно столько солдат — 86 — осталось на первой линии в строю 102-го гвардейского стрелкового полка. Остальные — это минометчики, артиллеристы, связисты и саперы, водители, перевозившие боеприпасы и продовольствие. Вместе со штабами, писарями и поварами полк насчитывал, 927 человек, то есть менее 29 процентов своего штатного состава. Однако он не перестал быть полком и этими силами, которыми располагал, должен был выполнить .очень важное задание — не позволить гитлеровцам еще более расширите к западу горловину бреши, которая уже составляла 1700 метров.
Через четыре часа после начала утренней, атаки немцы овладели лесом Ленги, вышли на его северо-западную опушку, на окраину прямоугольной поляны, вырубленной еще в XIV веке студзянковскими крестьянами. 2-й батальон 100-го полка, в котором служил сержант Снегирь, оборонявший высоту 132,1, практически был отрезан. Лишь один неглубокий ход сообщения, проходящий зигзагом через поля, соединял его с правым соседом.
Под Ходкувом танки молчат
Рота подпоручника Чичковского оказалась на плацдарме в пять часов утра. Ее ожидали с нетерпением, ибо она нужна была как вода в пустыне. Но не сразу рота двинулась в сторону фронта.
Каждый командир, начиная со времен еще Древнего Египта, знает, что подразделения резерва — как соколы на охоте: ими можно располагать только до того времени, пока они сидят на кожаной рукавице.
Только когда 2-й батальон 142-го полка отразил утреннюю атаку, а тяжелые танки подполковника Оглоблина и самоходки 1087-го самоходно-артиллерийского полка заняли позицию в цепи 102-го полка, генерал Василий Глазунов решил придать 2-ю роту 1-го танкового полка 57-й гвардейской стрелковой дивизии.