Стукач
Шрифт:
С улицы к воротам подъехала машина, и Виталий по звуку мотора без труда определил, что вернулся двоюродный братишка. Это его темно-зеленые «Жигули» подкатили сейчас. Значит, встретил он курьера из Ленинграда. Очень хорошо. Деньги были весьма кстати. Ими и рассчитается кореец с московским мусором.
Славик – а это именно он привез Монахова с вокзала – сам прошел в калитку и отворил ворота для того, чтобы заехать во двор. Виталий по-прежнему оставался в комнате. Соленый выглянул на секунду в дверной проем, давая понять
– Вот. – Кешка вошел внутрь и опустил перед собой тяжелую сумку с деньгами.
– Проходи, присаживайся, – обратился к нему кореец. – Как в дороге, все спокойно?
– Спокойно, – произнес Кешка, изо всех сил стараясь не показать охватившего его волнения.
– Что здесь? – покосился он на сумку.
– Не мое дело. Я привез. А что там, понятия не имею. Сами разбирайтесь, мне пора обратно. – Он даже привстал, словно и впрямь собирался уходить. Нервы у Кешки сдавали. Хотелось плюнуть на все и бежать отсюда сломя голову.
– Ух! – наигранно удивился кореец. – Какие мы шустрые! Чуть что – сразу бежать. Так не годится. Давай-ка хоть чаю выпей. – Он хлопнул два раза в ладони.
Во дворе у большого пузатого, самовара засуетились две женщины.
Соленый на цыпочках отошел от двери. Все это время он наблюдал за курьером через небольшую щель в приоткрытой створке. На секунду задумался и – покинул свое убежище через вторую дверь, выходящую прямо во двор. Там возле «Жигулей» копошился Славик, протирая стекла и остукивая колеса. Соленый что-то шепнул ему на ухо, и Славик подошел к женщинам с каким-то указанием.
– Как в Ленинграде? – любезно поинтересовался у Кешки Виталий.
– Дожди, – односложно ответил тот. Но по нему было видно, что первая скованность прошла.
– Как Бизон поживает? Добра наживает?
– Я чужое добро не разглядываю, – немного дерзко ответил Монахов.
– И это правильно. Ну давай поглядим, что ты мне привез. Открывай сумку.
– А чего я? Сумка не моя. Вы лучше сами ее откройте.
У корейца зародились смутные подозрения. Он встал со своего места, близко подошел к Монахову и одним незаметным движением швырнул его на пол.
– Открыл сумку, сучонок!!! – рявкнул он.
Покатившись кубарем, Кешка уткнулся носом аккурат в свою ненавистную ношу, с которой пересек полстраны.
На крик корейца в дверях тут же появился Славик, держа в руке отточенный, как бритва, нож. Он, ни слова не говоря, кинулся к Монахову и, оттянув назад его голову, приставил холодное лезвие к горлу.
У Кешки похолодело внутри.
– Ты здесь не фокусничай, придурок, – угрожающе произнес Ким. – Молись, чтоб живым отпустили, и делай, что тебе говорят.
– А может, он стукач? – весело предположил Славик, глядя на Виталия и не убирая от горла Монахова нож. – Так давай прирежем его!..
– Не надо. – На пороге появился Соленый. В руках он держал поднос с чайником,
При виде появившегося неизвестно откуда Соленого Кешка стал задыхаться. Жадно хватал ртом воздух, извивался всем телом, пытаясь вырваться из объятий Славика.
– Не надо его резать, – повторил Соленый, ставя поднос на столик. – И не стукач он. Монах, ты ж не стукач? Скажи людям! – Соленый уселся на диван.
Все присутствующие, кроме Кешки, разумеется, переглянулись.
– Вы… знакомы?! – Кореец пристально смотрел на Соленого.
…В тот вечер Кешка и Соленый сидели за столом вдвоем. Ким отпустил Славика, а сам уехал куда-то по делам. Старым знакомым никто не мешал. Они пили водку, закусывали ее шашлыком, который Соленый приготовил собственноручно, и – вспоминали прошлое.
– Ты веришь? – пьяно смотрел на Монахова собеседник. – Я не в тебя стрелял тогда, в тайге…
– Верю… – столь же пьяно отвечал Кешка. На самом деле он не был пьян. Водка не брала его. И ничего не оставалось, как только мастерски играть в своего.
– Теперь! – Соленый многозначительно поднимал вверх указательный палец. – Все будет по-людски. Ох и заживем!..
– Заживем… – «ньяно» соглашался Кешка, думая лишь о том, как поскорее выйти из этой игры и при всем при том остаться целым и невредимым.
–
День спустя Миркузий Мирвалиевич Султанов встречал в ташкентском аэропорту представителя МВД СССР.
Черная «Волга» подкатила к самому трапу самолета. Иван Иванович увидал ее в иллюминатор, когда стюардесса вошла в салон, но еще не успела пригласить пассажиров к выходу. Майор Багаев не сомневался, что встречают именно его. Он важно поднялся со своего кресла, прихватил с полки портфель с документами и пошел к выходу.
– И-ива-ан Ива-анович!!! – кинулся ему навстречу полковник Султанов, словно были они родными братьями и встретились теперь после долгой и томительной разлуки. – Добро пожаловать! – Проведя гостя к машине, он услужливо распахнул перед ним заднюю дверцу со стороны водителя.
«Надо же!» – изумленно подумал Багаев.
«Волга», взвизгнув по бетонке резиной, помчалась к боковым воротам, которые были уже распахнуты. Возле стояли два милиционера в белоснежных рубашках и парадных золотых погонах. Вытянувшись по стойке «смирно», они старательно отдавали честь, приложив руки к козырькам фуражек.
За воротами перед черной «Волгой» вышли милицейские «Жигули» с сиреной и проблесковым маячком-«мигалкой». Им было предписано расчищать путь высокому московскому гостю.