Стукач
Шрифт:
– Не кипятись. Он делает все, что может. Но по регионам, не только в Узбекистане, а вообще по всему Союзу, идет подготовка к какой-то херне типа отделения от Москвы.
– Да брось! – недоверчиво посмотрел на него Соленый. – Быть такого не может!
– Боюсь, что может. Не знаю, правда, когда именно это случится. Но тот же Багаев уверен, что рано или поздно Узбекистан выделится в независимую страну.
– Да в какую, на хрен, страну?! Они ж помрут без России!
– Экий ты уверенный во всем. Вроде старый битый мужик, а как что скажешь,
– В чем?
– Хреноватенько ты сечешь в политике. Глянь вот только на наши дела. Сколько товару за последний год ментами перехвачено?
– Ну.
– Что «ну»?! Гну! – взвился кореец. – В три раза больше, чем за все прошлые годы! Сколько людей наших пропало?! Какие убытки мы несем?! А завод?! Твой же консервный завод в Келесе сгорел дотла!
Тут Соленый призадумался. И было над чем. Кореец прав. Все происходящее случайными неудачами никак не назовешь. Что бы они ни предпринимали, куда бы ни сунулись, всюду натыкаются на непреодолимые препятствия. Не срабатывают ни деньги, ни связи. Любая мало-мальски серьезная операция по переброске наркотиков проваливается. Причем изымается сам товар. Курьеры уничтожаются. Значит, идет мощная утечка информации. И где она, до сих пор установить не удалось, хотя меры к этому предпринимались самые серьезные.
По характеру противодействия можно было без труда определить, что во всех перехватах участвуют спецслужбы. Но ведь не заведено ни одного крупного уголовного дела! Попавшиеся «шестерки» колются до самой задницы и стучат, как сумасшедшие дятлы. А корейца с Соленым – самую верхушку – никто не трогает.
– Отсюда вывод, братан, – заключил кореец. – Нас попросту выживают с насиженного места. Нам дают понять: освободите нишу. Для кого, спрашивается? И ответ есть. Для местных. Не переплюнем мы их.
– Что ты предлагаешь, Виталик?
– Пока не поздно, валить отсюда со всем своим барахлом. Собрать в кучу деньга. Перебраться в Россию. Легализовать бизнес. Частично, конечно. И раскручиваться там. Потому что, если упремся, нас вынудят бежать отсюда сломя голову да еще с голыми жопами. А Россия большая. Там всем места хватит. К тому же у Бизона в Ленинграде сильные позиции. Опять же, Багаев в Москве – все проще.
– Ты с ним этот вопрос перетирал? – спросил Соленый, уже почти согласившись с доводами Кима.
– Естественно. Он предложил обосноваться в центре. Но не в самой Москве, а в Ленинграде.
Кореец был во всем прав. Раскрученное за десяток лет производство марихуаны и опиумного мака, налаженные каналы переправки, сеть сбыта – все летело к чертям собачьим. И это – при четкой организации, жестком контроле и активной работе собственных служб разведки и контрразведки! Их выживали. Если группировке Бизона в Ленинграде ничто не грозило, то той части наркокортеля, которой руководил кореец, светил окончательный распад. Держались они из последних сил. А развалятся, то и Бизон со своими людьми в сторону отойдет.
Наглый налет на плантации был последней каплей, переполнившей
Тут же по корейцу и Соленому был нанесен еще один удар. Подверглись тщательным проверкам все принадлежащие им кооперативы и частные предприятия, зарегистрированные, на территории Узбекской ССР с целью отмывки денег, получаемых от торговли наркотиками. Большинство из них были немедленно закрыты. Обложили.
Багаев из Москвы давно ориентировал Кима на перевод всех дел в Россию. Там было проще и надежнее. Правда, при этом он выставлял свои дополнительные условия, но выхода не было. Нужно было спасать дело.
– А ты не боишься, Виталик, что генерал, перетянув нас в Россию, все дела под себя сгребет? – спросил Соленый, словно прочитав мысли корейца. – Может, он сам и приложил руку к тому, чтобы нас отсюда выжили?
– Не знаю. Иван хочет войти в долю на равных. Придется принимать его условия. Или вообще чухать за границу.
– Да кому мы там нужны? – усмехнулся Соленый.
– Вот и я о том. Значит, берем генерала в равную долю. В конце концов, он за десять лет заслужил это.
– Ох, смотри, Виталик, – предостерег Соленый. – Хороший мент – мертвый мент. Не обожгись…
– Я сам решать не стану. Потолкую с Бизоном. Он умный. Как скажет, так и будет. К тому же если в Россию перебираться, то и под Бизона идти.
– В холуи к нему?! – Соленый аж подскочил на месте.
– Зачем в холуи. Обоснуемся, приглядимся. Связями обрастем, а там видно будет. Земля большая, всем места хватит…
– То-то я смотрю, нам здесь тесновато стало.
– Ладно. – Кореец махнул рукой и вышел из душной комнаты на просторную тенистую веранду своего дома. – Сейчас пацаны Монаха привезут. Для начала с ним перетолкуем. Он как-никак у Бизона в приближенных, кое в чем сечет. Глядишь, подскажет…
Во двор через раскрытые ворота на бешеной скорости влетела темно-вишневая «девятка». Скрежеща тормозами, встала как вкопанная перед верандой. Брат корейца прямо с улицы дрожащим голосом закричал:
– Монаха повязали!!!
Ленинград
Телефонный звонок разбудил Игоря Ивановича Серегина в три часа ночи,
…Как раз сегодня он «регулировал» ситуацию с бриллиантами Краманского-Горлова. Суть регулировки заключалась в извлечении максимальной прибыли с предприятия. Что такое максимальная прибыль? Бизон давно и навсегда решил для себя, что «лучше больше, чем меньше». То есть, если подворачивается возможность вытрясти из жертвы все до копейки, не следует эту возможность упускать. А в том, что Льву Исааковичу природой уготована участь жертвы, Серегин не сомневался.