Стукач
Шрифт:
– Ты глянь там, – продолжил Серегин. – Возможно, им помощь от нас какая нужна… («Вот оно!» – подумал Монахов.) С другой стороны, какая помощь? У них мент в Москве прикорм ленный. Все может.
– Когда ехать?
– Не ехать. Лететь, – ответил Бизон. – Завтра.
Разговор на эту тему можно было считать оконченным, и они перешли к обсуждению других вопросов, коих всегда было множество. Через несколько часов Иннокентий Всеволодович собрался уходить и уже на пороге услышал:
– Да! Кеша! Возьмешь от меня чемоданчик…
– Что за груз? – поинтересовался Монахов.
– Денег немного. Фальшивка. Как в Ташкент прибудешь, позвони сюда. Я скажу, кому передать.
– Рискованно, –
Серегин утвердительно кивнул в ответ.
Расставшись с Бизоном, Монахов проанализировал весь короткий разговор, касающийся его предстоящего визита в Ташкент…
Неспроста старик направляет в Среднюю Азию не кого-нибудь, а именно его. Хочет иметь полную информацию о сегодняшнем положении дел корейца и Соленого. Бизон опасается, не выльется ли сегодняшняя лихорадка в завтрашнее крушение. И даже не это главное. Бизон почти уверен в том, что азиатские партнеры рано или поздно побегут оттуда в Россию. Чай, не мусульмане. Коренные же рано или поздно их со своей земли выживут. И Серегин, скорее всего, задумал прибрать к рукам их капитал, поставив вчерашних партнеров в полную от себя зависимость. Как это бывает? Протягиваешь руку помощи, вытаскиваешь человека из дерьма. Но только лишь для того, чтобы затем благополучно выпотрошить его карманы. А там – спите спокойно, жители Багдада.
Все правильно. Перед Монаховым ни Ким, ни Соленый рисоваться не станут. Выложат все, как есть на самом деле. И помощи через него у Бизона попросить не постесняются. А если принять во внимание тот факт, что Иннокентий Всеволодович знает обоих как облупленных, то. лучшего разведчика Бизону и не сыскать.
Долгие годы Монахов служил ему, постепенно поднимаясь вверх по иерархической лестнице. Теперь он был одним из особо приближенных к старику Серегину. С одним лишь уточнением: параллельно Иннокентий Всеволодович добросовестно работал на Ивана Ивановича Багаева. Агент продолжал снабжать оперативную службу бесценной информацией, хотя кличку Голубь никто давно уже не произносил вслух. В соответствии с устоявшимися правилами, агентурная работа держится на трех принципах. Во-первых, на идейно-патриотическом – это когда тайному осведомителю внушают, что от его работы зависит чуть ли не безопасность Родины и при этом с честными глазами призывают выполнить гражданский долг. Агент в этом случае должен чувствовать себя важной и высоконравственной фигурой. Во-вторых, на принципе зависимости. Тут работает собранный заранее компромат. И наконец, в-третьих, – принцип заинтересованности. Поскольку материя все-таки первична, то и заинтересовать человека можно только лишь материально.
Что бы там ни говорили ярые защитники чести мундира, первый принцип в большинстве случаев не срабатывает. Оставшиеся же два годятся на все случаи жизни. Но и тут важно не перегнуть палку с фактором – зависимости. Агент, уставший от постоянного гнета, может сломаться и выкинуть какой-нибудь фортель. От работы на два фронта до суицида, сиречь самоубийства. Не выгодно.
Монахов отличался тем, что не подпадал ни под один из вышеперечисленных принципов. Долгие годы взаимодействия с Багаевым определили его образ жизни. Балансируя на острие бритвы, он свыкся со своим положением. Багаев сумел убедить своего агента в необходимости и пользе его работы. Ну да речь пока не об этом.
– …Отправляйся в Ташкент спокойно, – сказал по телефону Иван Иванович. – По дороге ничему не удивляйся и на месте тоже. Мой человек постоянно будет с тобой. Подстрахует…
Сам Багаев, переговорив с агентом, связался по телефону с Бизоном.
– Как
– Ива-а-ан Иванович! – деланно обрадовался тот, услышав в трубке голос Багаева. – Какими судьбами? Случилось что, или в гости к нам надумали?
– Да вот, звоню, чтоб не забывали, – самым простецким тоном проговорил Багаев. – От вас же не дождешься…
Вначале Серегин подумал, что звонит ему мент, дабы денег попросить. Но тот не делал и малейшего намека. Значит, выведать что-то решил. Но что? Так или иначе, Бизон и словом не обмолвился о поездке Монахова в Ташкент, чем немало разозлил Багаева. Разговор шел по сути ни о чем. Видимо, Бизон и не думал посвящать милицейского чиновника в глубинные проблемы организации. Хватит с того и разовых дел. Обратимся, пусть помогает. А нет, так и нечего нос совать, куда собака хвост не сует. Хотя Игорь Иванович прекрасно понимал, что лучше с Багаевым жить в мире и всячески выказывать ему уважение, стараясь при этом выглядеть предельно искренним.
Москва. МВД СССР
«Что ж, – думал Багаев, переговорив с Бизоном по телефону. – Самостоятельность почувствовали? Разжирели не в меру. Я устрою вам праздник, сами за помощью прибежите. В ногах валяться будете. А я, так уж и быть, вытащу вас из грязи…»
Проникнув однажды внутрь преступной группировки и завоевав доверие Бизона, Багаев искусно манипулировал деятельностью банды. А владение информацией позволило ему предотвратить ряд серьезных преступлений, не навлекая при этом подозрений на себя. Одних только наркотиков, следовавших в Россию из Средней Азии, перехвачено было десятки тонн. Один за другим попадались в руки правосудия наркокурьеры.
Он нажал кнопку на селекторе и вызвал к себе подчиненного. Тот возник на пороге спустя полминуты.
– Илюша, собирайся в дорогу…
– Есть, товарищ генерал, – с готовностью ответил майор Беловол. Он привык не задавать вопросов. При необходимости начальник сам скажет, куда и зачем нужно ехать. Генерал ценил это качество в своем приближенном.
Илья Алексеевич, прослужив в милиции около пятнадцати лет, выбрал для себя навсегда тактику блестящего исполнителя. Ни в коем случае не выступать перед начальством этаким умником-мыслителем, аналитиком или, упаси Боже, стратегом. Инициатива нынче наказуема. И не завидовал он тем остолопам, что всюду лезли с рацпредложениями и время от времени сворачивали себе шею. Скажут – сделает. А сам поперед батьки в пекло не полезет…
Предгорья Тянь-Шаня. Окрестности Проклятой равнины
Во всех горных селениях, прилегающих к Проклятой равнине, началась вакханалия. Потому что сегодня в каждый из них заехал крытый автофургон с водкой.
Если в Йигирме, поселке рабов, употребление производимого на плантациях не воспрещалось, то в окружных кишлаках и аулах за марихуану и опиум карачи строго. В прошлом году кореец от кого-то узнал, что Сардор, один из охранников, балуется анашой. Так вот, пропал Сардор бесследно. И по сей день неизвестно, что с ним стряслось.
Эти селения служили своеобразными кордонами на подступах к равнине. Все мужское население выполняло обязанности стражей. Водку же пить им не запрещали. Только где ее взять? В райцентр с гор спускались не чаще одного раза в месяц. Да и там можно было купить не более двух бутылок отвратительного денатуратного пойла (хоть на желтой металлической крышке с «козырьком» и стояло клеймо «Винпром УзССР») на одного взрослого человека. Особо-то, как ни крути, не разбежишься. А тут – хоть залейся!..