Ступень вторая
Шрифт:
Так-то я бы и Тимофея оставил, но хотел держать его на глазах. Результат непонятного метода требовал контроля.
— Ярослав, ты с ума сошел? — возмутилась мама. — Это не игрушки прогуливать работу без серьезной причины.
— У меня есть основания подозревать, что Глазьевы нам сегодня могут объявить войну, — заметил я. — Ты, конечно, можешь сегодня пойти на работу, и я, конечно, отомщу за твою преждевременную смерть, но это не вернет мне матери, а Олегу — жены.
— Вера Андреевна, вы спокойно можете сказать, что у вас токсикоз, — заметил Тимофей. —
— Б-б-беременность? — начала заикаться мама. — К-какая беременность?
— Ваша, Вера Андреевна — уверенно ответил Тимофей. — Срок маленький, но я же целитель, я вижу.
— Мама, Олег, от души поздравляю вас. Буду рад и брату, и сестре, — разбил я повисшее над столом молчание.
Олег расплылся в улыбке.
— Вера, считай себя уволенной с этого дня, — твердо заявил он. — Нашей дочери стрессы не нужны.
— Почему дочери? — ошарашенно спросила мама.
— Я так чувствую. Тимофей?
— Дочери, дочери, — подтвердил тот. — Можете уже имя подбирать.
Тут как раз позвонил Серый с сообщением, что подъехал, поэтому, оставив отчима и маму разбираться со свалившейся на их головы новостью, я потащил Тимофея на выход, предупредив, что в машине ни о чем серьезном не говорим.
В машине же и застал меня звонок от Ермолиной.
— Ярослав, это как понимать? — прошипела она в трубку, стоило мне ответить.
— Доброе утро, Аня. Ты про что?
— Ты прекрасно понимаешь, про что я. Ты меня обманул.
— Разве? В чем?
— Не было разговора о том, что ты забираешь знания.
— Но и разговора, что я их оставляю, тоже не было. Твой будущий муж говорил, что берет тебя не как мага, а как любимую женщину. А если использовать тебя как мага он не планировал, то к чему тебе лишние знания?
Серый подавил смешок, сделав вид, что закашлялся. Конечно, Аниных реплик он не слышал, но и моих ему хватало.
— Ярослав, немедленно верни все как было. Иначе я вам не буду помогать.
— А ты собиралась? — делано удивился я.
— Я же сказала перед выходом, что вы всегда на меня можете рассчитывать, — уже с явным раздражением сказала Аня. — Ярослав, шутка затянулась. Верни все как было, пока Роман не проснется, а то…
— А то что? Он очень рассердится? Вот и проверишь, кто ему больше нужен: ты или то, что у тебя было.
Мы как раз доехали до купола, и Серый уже притормозил рядом. Тимофей с интересом осматривался. Я же не отрывая телефона от уха, привычно вынес очередные подслушивающие устройства от Императорской гвардии.
— Ярослав, верни мне мое! — уже орала в телефон Аня.
— С чего оно вдруг стало твоим? Тебе дали попользоваться, а теперь тебе придется привыкать к мысли, что дали, но больше не дадут.
Я проделал в куполе разрез и шагнул туда первым, разговор сразу прервался. Расстроило ли это меня? Нет. Все равно ничего, кроме угроз и истерик, не будет.
— В ЧС ее брось, — посоветовал Серый. — Она еще долго не успокоится.
— Номер сменить не проблема, — заметил я. — Но Ермолина
— У всех свои сюрпризы по утрам, — философски заметил Тимофей, оглядываясь по сторонам. — Неприветливая обстановка.
— Неприветливая — это в особняке, — хохотнул Серый. — Да и то только, если с Ярославом идти на второй этаж.
Интерлюдия 7
Полковник Ефремов нервно расхаживал в приемной Его Императорского Величества. Секретарь неодобрительно на него поглядывал, но замечаний не делал, поскольку никак не мог определиться, вызвали полковника, чтобы разнести в пух и прах, похвалить ли, или просто проконсультироваться. Последнее наиболее вероятно, поскольку государь император довольно часто приглашал кого-нибудь из Императорской гвардии для консультации, но секретарь своей пятой точкой, служившей ему лучше любого артефакта, усиливающего интуицию, чувствовал, что о консультации речи не идет. Но и на разнос не похоже: император скорее выглядел задумчивым, чем злым. Но причина его задумчивости секретарю была даже близко не понятна. Короче говоря, он всю голову сломал в попытках догадаться, что же послужило причиной для срочного вызова.
Полковнику Ефремову точно так же причина вызова была непонятна. Поэтому он и мерил шагами приемную: в движении ему всегда лучше думалось. Но сколько он ни двигался, косяков за собой не находил, как и причин для срочной консультации императора о чем-либо. Ничего особенного в последнее время не происходило, все шло в штатном режиме. Разве что лишились одного из тренировочных полигонов? Так Ефремов льстил себя надеждой, что об этом полигоне император не знал, иначе задал бы несколько неприятных вопросов куда раньше. Или раньше он предпочитал делать вид, что не знает? Не мог же он не оценить элегантности решения: одним выстрелом убивалось сразу два зайца — уничтожался опасный преступник и одновременно создавалась тренировочная тварь? Или мог?
Наконец посетитель из кабинета вышел, к императору заглянул секретарь и сразу пригласил полковника Ефремова. Тот вошел лихо, строевым шагом, отдал честь и вытянулся во фрунт, стараясь выглядеть как можно более уверенным.
— Вы догадываетесь, полковник, зачем я вас позвал?
Ефремов прекрасно знал этот обманчиво-мягкий тон, за ним всегда или почти всегда следовал разнос.
— Никак нет, Ваше Императорское Величество! — гаркнул он так, что император поморщился и поковырял пальцем в ухе.
— Вы это прекращайте, полковник. Я знаю, что вы можете нормально разговаривать. Присаживайтесь.
Император указал на стул с таким видом, что Ефремов счел за лучшее послушаться и сесть напротив монарха. Вблизи тот выглядел не так грозно, как на расстоянии, более того, многие женщины сочли бы пятидесятидвухлетнего императора весьма заманчивой целью не только по причине занимаемого положения. Ефремов с грустью констатировал, что мундир на его августейшем собеседнике сидит куда лучше, чем на нем самом.