Стужа
Шрифт:
Он отступил на шаг и отвел глаза.
— Положи ее на алтарь. Я всего один раз держал ее в руках. Когда ты только приехала в Шондо. Я больше никогда не прикоснусь к ней.
Стужа услышала звуки рога и посмотрела вниз на лагерь. Войско выступало без нее. Она закусила губу. Радамантус молчал. Стужа собралась с духом и шагнула внутрь треугольника из монолитов.
Земля не разверзлась, и небеса не упали. Стужа медленно вытащила Книгу. Какой тяжелой она стала! Стужа чуть было не сунула ее обратно в сумку и не бросилась наутек. Но неожиданно
Радамантус стоял на краю скалы и смотрел вниз. Стужа не стала больше тратить время на разговоры и сбежала по тропинке вниз. Ашур нетерпеливо ждал ее. Кто-то, вероятно Креган, привесил к ее седлу новый щит вместо расколовшегося. Повесив его на руку, Стужа быстро взобралась на спину единорога и бросилась догонять войско.
Глава 12
Над Огненным Полем пронесся ураганный ветер, поднимая тучи удушающей пыли. Стужа вцепилась в поводья, чтобы не упасть, и прикрылась щитом от летящих в нее комьев земли и камней.
Внезапно ветер стих, и тогда грянул гром и ударила молния. Яркая вспышка прорезала темное небо, и земля окрасилась в кровавый цвет. И вдруг на большой валун на краю поля, как удары молота, посыпались молнии, похожие на дымящиеся змеиные языки. Там, где несколько мгновений назад был обычный валун, стояло каменное чудовище, напоминающее громадного скорпиона, только с шестью ногами.
Оцепенев от ужаса, Стужа разглядывала его клешни, три ядовитых жала, жадно раскрытую темную пасть и не могла оторвать от него глаз.
Молнии вычерчивали в ночном небе огненные зигзаги. Каменный скорпион задрожал, словно в него влилась таинственная сила, и тут угрожающе зашевелились клешни, пришли в Движение ядовитые хвосты, то закручиваясь и складываясь у него на спине, то снова распрямляясь. Они запросто могли проткнуть насквозь воина в латах. Открылись два глаза, в которых засветилась неземная злоба, и уставились на шондосийцев.
В наступившей тишине раздался громовой смех Зарад-Крула, который появился словно из воздуха. Стужа вспомнила миф о том, как космос был создан из музыки, а теперь она стала свидетельницей того, как в безумном смехе могущественного колдуна рождаются его Темные союзники.
Креган порывисто вздохнул:
— Нугарил.
А потом завеса ночи колыхнулась, и тьма сгустилась, повеяло ледяным холодом. На противоположном от Нугарила краю поля появился еще один Темный бог — рожденный из ночной тьмы гигантский воин, призрачный и бесплотный.
— Ментес? — прокричала Стужа.
Креган лишь кивнул.
Смех колдуна стал оглушительным, и
Со страшным криком Эйкус вонзил шпоры в бока своего коня и поскакал через поле к шардаханцу. Наступила тишина. Шондосийские воины смотрели на Миноса в ожидании приказа наступать, но Старейшина, сурово сверкнув глазами, распорядился всем оставаться на местах.
Неожиданно для себя Стужа вдруг пришла в ярость и выхватила из ножен меч. «Да и черт с вами, — подумала она. — Лучше погибнуть вместе с этим безумцем Эйкусом, чем ждать смерти с целой армией трусов». Но Минос преградил ей путь, а Креган поймал ее за руку.
— Стой, — приказал ей Старейшина. — Я не давал команды атаковать.
Она сердито посмотрела на старика.
— Он сам решил сразиться с врагом один на один, — прошептал Креган, и в глубине его темных глаз Стужа заметила печаль. — Мы видели в магическом кристалле, как он бьется с колдуном, пока Радамантус еще мог предсказывать будущее. Только вот исход поединка неизвестен. Если он одолеет Зарад-Крула, то мы выиграем сражение. Если нет… — Его голос дрогнул.
Стужа вложила в ножны меч, но Креган все равно не выпускал ее руку.
Не доезжая всего несколько шагов до колдуна, Эйкус спрыгнул с коня. Оставшись без седока, испуганное животное кинулось прочь, высекая искры из горящих камней. Старейшина Серебряной Чаши достал висящий у него на спине посох.
Зарад-Крул снова разразился смехом, и в его руке, словно осколок ночи, появилось копье, которое колдун метнул в Эйкуса. Оно едва не вонзилось ему прямо в сердце, но Старейшина не стал уворачиваться. В последнюю секунду его посох будто сам собой отбил колдовское копье. В этот миг шондосиец выкрикнул какое-то заклинание.
Из бесплодной земли, как змеи, выползли бурые перекрученные корни, заключая шардаханца в удушающие объятия. Посох дважды стукнулся оземь — и земля у Зарад-Крула под ногами превратилась в трясину, которая стала засасывать колдуна, а корни продолжали сдавливать его тело. Но ему удалось высвободить руки, он взмахнул ими. По трясине пробежала рябь, раздался хлопок, и земля снова стала твердой. Колдун вытянул шею и плюнул на корни, которые сразу же засохли. Он повел плечами и освободился от хрупких остатков.
Их битва походила на борьбу стихий. Неистовый ветер, вода и огонь, ледяной холод и палящий зной. Две крылатые твари Зарад-Крула с пронзительным криком упали с неба на его врага, но в них сами собой полетели камни с поля, защищая шондосийца.
Стужа зачарованно следила за поединком, радуясь вместе с другими воинами всякий раз, когда перевес оказывался на стороне Эйкуса, но ликующие крики шондосийцев еще не успевали умолкнуть, как колдун снова одолевал своего противника. Она отметила, что Зарад-Крул больше не тратил сил на смех, приберегая их для поединка.