Субмарин
Шрифт:
– Доброе утро, – говорят ее руки. – Хорошо спалось?
Я киваю:
– Да.
Более того, я вынуждена признать, что так хорошо я не спала уже давно!
Но мне срочно нужно по-маленькому. Теперь, когда вокруг меня столько людей, это стало проблемой. В надводном мире, где я провела все шестнадцать лет своей жизни, я бы просто спросила, где здесь туалет. Когда я делюсь своими переживаниями с моей новой лучшей подругой, она не может понять,
– Ну да, мне тоже надо. Пошли вместе!
Забавно, что девочки под водой тоже так делают, думаю я, и отправляюсь за Всегда-Смеется. Признаюсь честно: тут главное следить за течением. Отходы нашей жизнедеятельности не должно отнести к лагерю. По дороге обратно Всегда-Смеется говорит:
– Плавает-Быстро сказал, что ты Посредница, которая была обещана нам в пророчестве. Это правда?
Они снова за свое!
– Я не знаю, – отвечаю я. – А кто вообще это напророчил?
– Одна мудрая старая женщина, давным-давно, – объясняет Всегда-Смеется. – Ее звали Знает-Всё.
Я не могу сдержать смеха: какая нелепица!
– Ну, тогда это должно быть правдой!
Всегда-Смеется пожимает плечами – жест, общий для людей воды и людей воздуха.
– Это не важно. Мне куда важнее, что ты спасла моего мужа. Плавает-Быстро всё нам рассказал. Ты победила злого человека воздуха, который хотел его убить.
Я смущенно киваю. Это хорошая формулировка. На самом деле Плавает-Быстро был не единственным, кого хотел убить «злой человек воздуха», и об этом мне теперь часто снятся кошмары. Но я не буду рассказывать об этом беременной женщине, которая просто радуется скорому появлению своего малыша.
Племя снова собирается в центре лагеря. По кругу пускают плетеные корзины с собранными водорослями, каждый берет себе столько, сколько хочет, все жуют и обсуждают, каким будет этот день. Нет, жуют не все. Самые маленькие дети прижимаются к груди своих мам и спокойно сосут молоко. Это зрелище поначалу приводит меня в замешательство. Нет, в Сихэвэне тоже можно увидеть кормящих матерей, но так много – никогда. По-моему, это очень удобно – еда всегда под рукой. И все эти червячки, которые тянутся к своим мамам, выглядят ужасно мило.
Я жую водоросли, мечтаю о кофе и пытаюсь следить за разговорами окружающих. Они решают, кто сегодня пойдет на охоту. Похоже, здесь водится рыба какого-то вида, которую они не хотят упустить, но я не понимаю, какую именно. Когда мы проходили австралийских рыб в школе, я, как назло, слушала не особенно внимательно. Помню только, что их бесконечное количество, – так что названия вроде «Шустрый», «Красный», «Полосатый» мне ни о чем не говорят.
Всегда-Смеется опускается рядом со мной, я двигаюсь, чтобы хватило места и ей, и Плавает-Быстро, который тоже присоединяется
– Мы с тобой в любом случае останемся здесь, – говорит мне Всегда-Смеется.
– А я в любом случае поплыву с ними, – добавляет Плавает-Быстро.
– А когда мы будем искать моего отца? – спрашиваю я.
Он задумчиво кивает:
– Я не забыл об этом.
При этом он так на меня смотрит, что я понимаю: задать этот вопрос было глупостью. Ну конечно, для начала мне нужно освоиться. Прижиться. Как я собираюсь искать отца, если не понимаю, как устроен мир субмаринов?
Я знаю, что очень нетерпеливая. Я не понимаю, кто я на самом деле, какому миру принадлежу, где мое место. Поэтому я так жду встречи с отцом. Я надеюсь, что он всё прояснит и мне… ну не знаю, станет лучше?
Высокий мужчина широкими жестами рассказывает о том, как он и некий Слышит-Хорошо нашли неподалеку отсюда «поток», причем «восхитительно сильный». Мы все можем покататься на нем, предлагает он.
Понятия не имею, что он имеет в виду, но вижу, что его предложение всем очень нравится.
– О да! – восклицает симпатичная девушка примерно моего возраста, у которой с правой стороны живота растет странная узкая полоска шерсти. – Мы так давно этого не делали!
Всегда-Смеется толкает меня в бок.
– Это Полоска-на-Животе, – объясняет она. – А это ее дети. – Она указывает на двух мальчишек, которые сидят в центре круга и дразнят краба. – Одного из них зовут Послушный-Послушный, а другого Большой-Мужчина.
Я смотрю на мальчишек. Послушный-Послушный кажется мне довольно наглым парнем, а Большой-Мужчина еще совсем карапуз. Кажется, Полоска-на-Животе должна была быть не старше двенадцати, когда у нее появился первый ребенок. К этой мысли надо привыкнуть, особенно если вспомнить, какой в этом возрасте была я.
Племя по-прежнему обсуждает тот самый загадочный «поток»: всем не терпится на нем «покататься», что бы это ни означало. Всегда-Смеется продолжает называть мне имена сородичей. Того долговязого, который заговорил о «потоке», зовут Двенадцать-Жабр, и, рассмотрев его хорошенько, я вижу, что с каждой стороны у него по шесть жаберных щелей, а не по пять, как у всех остальных.
Женщину рядом с ним зовут Непослушные-Волосы, это имя ей подходит и легко запоминается. Есть еще Ныряет-Глубоко, Короткий-Нос, Длинная-Женщина, Ест-Много и Умелый-Плетельщик, но тут в моей памяти заканчивается свободное место. Имена я запоминаю плохо. Чтобы запомнить, как зовут моих одноклассников в сихэвэнской школе, мне потребовалось два месяца.
Маленькая девочка отрывается от материнской груди, подплывает ко мне и усаживается у меня на коленях, как будто мы знакомы с ней всю жизнь.