Суд

Ардаматский Василий Иванович

Горяев долго сидел один неподвижно за столом, пока его не начало трясти от холода. Вдруг ему подумалось — надо же на работу! Вскочил и тут же вспомнил: воскресенье ведь! Снова ощутив дикий холод, он вошел в дачу, но и там теплее не было. Механически надел дубленку, нахлобучил меховую шапку — надо все-таки отсюда уезжать, все ему тут было противно.

Гараж был заперт, смутно вспомнилось, что Наташа вчера специально оставила машину в Москве, боялась, что кто-то спьяну захочет покататься, и они ехали на дачу электричкой.

Горяев

медленно брел к станции. Шагал тяжело, трудно дышалось. Но от холодного ветра, бившего в лицо, сознание будто пробуждалось, и в его гудевшей голове возникла мысль, что произошедшее — не что иное, как наказание ему за темные дела, связавшие его с трижды проклятым Кичигиным, который привлек его не только к своим делам, но и к его такой же темной жизни, и она, эта жизнь, становится теперь для него как бы обязательной, и со всем этим ему придется примириться, иначе… тут мысль тревожно обрывалась.

Плохо нахоженная дорога наискось пересекала широкое снежное поле, и впереди далеко-далеко по его краю торчали столбы с проводами электрички. Горяев удивленно почувствовал, как тело его наливается силой. Еще минуту назад идти было тяжело, а сейчас прекратилась одышка и он непроизвольно ускорил шаг. И мысли пошли более ясные и сильные. Не будет он мириться с кичигинской мерзостью! Больше он никогда не сядет с ним за один стол, и это освободит от близости с ним. Ну, а если думать об их совместных делах денежных… тут снова мысль тревожно затруднилась… Нет. Пусть будет так: кроме денег, больше нас не связывает ничто. Это простое решение странным образом разрешило и все переживания минувшей ночи — да, с завтрашнего дня все в его жизни пойдет по-другому. Объяснится он и с Наташей, скажет ей твердо и искренне — той ночи попросту не было, и все.

Он шагал все быстрее, не замечая, что полы незастегнутой шубы развеваются от порывов ветра, а галстук откинулся на плечо и развевался за его спиной, как флажок.

К станции подошел удачно — поезд через десять минут. Пройдя по перрону вперед, остановился у места, где будут первые вагоны поезда. Заметил, что немногочисленные пассажиры посматривают на него с улыбкой, кто-то за его спиной рассмеялся. Горяев поправил галстук, застегнул шубу и теперь сам оглянулся на пассажиров — ну что же вы больше не скалитесь. В это время он увидел милиционера — розовощекого, молоденького, — который внимательно вглядывался в него. Ну, а тебя, начальство, что не устраивает? Горяев настроился даже на веселый лад…

Он сел во второй вагон, где было не больше десятка пассажиров. Когда поезд тронулся, в вагоне появился милиционер, который сел напротив Горяева и продолжал внимательно на него смотреть.

— Я вам нравлюсь, — подмигнул ему Горяев.

Милиционер наклонился вперед, сказал негромко:

— Предъявите, гражданин, документы.

— Ах так? Вы даже пожелали со мной познакомиться? Извольте…

Но увы — никаких документов у него не оказалось, не было даже проездного

билета, который он забыл купить. Милиционер терпеливо ждал, пока он шарил по карманам, а потом сказал:

— Сойдем на следующей станции, гражданин.

— Дорогой мой страж порядка, — Горяев еще продолжал держаться на веселой ноте, — я начальник отдела министерства, еду по срочному служебному делу.

— Это в воскресенье-то? — усмехнулся милиционер и добавил: — Начальники из министерства на электричках не ездят.

— Тогда кто ж я, по-вашему?

— Разберемся, гражданин, не беспокойтесь…

Бывают такие сны — над тобой свершается какая-то дикая и страшная нелепость, а ты ничего не можешь сделать, чтобы вырваться из кошмара. Так чувствовал себя сейчас Горяев.

Поезд остановился.

— Выйдемте, — сурово сказал милиционер и протянул руку. Горяев ее отпихнул, однако встал и пошел впереди милиционера.

— Руки, кажется, полагается сцепить за спиной? — оглянулся он.

— Идите, идите… — легонько подтолкнул его милиционер.

На станции было отделение милиции, помещавшееся в маленьком дощатом домике. В нос Горяеву ударила кислая вонь водочного перегара. Тусклая лампочка еле освещала небольшую дежурную комнату, а окно, очевидно от холода, было заставлено фанерным листом.

— Сядьте сюда, — милиционер показал на скамейку у стены и прошел за барьер к дежурному, и они долго о чем-то тихо разговаривали. Потом его провели в другую комнату, где усадили на стул, а за стол сел парень в штатском и сбоку — молоденький милиционер.

— Предъявите ваши документы, — попросил парень.

— У меня с собой ничего нет. Но товарищу сказано — я начальник отдела Министерства автомобильной промышленности.

Вдруг идиотский вопрос милиционера:

— Откуда у вас эта шуба?

— Как это откуда? Купил еще в прошлом году.

— Где?

— По случаю…

— Где вы были минувшей ночью? — спросил парень.

— У себя на даче, в Велихове, праздновал пятилетие свадьбы.

— Уточните, пожалуйста, что означает — купил по случаю? У кого, где? За сколько?..

Кошмарный сон продолжался…

— Может, вы считаете, что я ее украл и еще кого-нибудь при этом убил?

— Кто может подтвердить, что сегодня около полуночи вы были у себя на даче? — спросил парень.

— Минимум десять человек, — ответил Горяев и почему-то первым вспомнил Кичигина — вот кто может вырвать меня из этого кошмара! — Я могу от вас позвонить в Москву?

— Зачем? Кому?

— Моему достаточно ответственному коллеге из министерства, который был сегодня у меня в гостях.

Все-таки парень, видимо, засомневался:

— Назовите номер телефона.

Горяев назвал домашний телефон Кичигина, и парень тут же его набрал. Были слышны продолжительные гудки, но никто к телефону не подходил. Горяев подумал не без злорадства: он там сейчас дрыхнет без задних ног…