Судьба амазонки
Шрифт:
Юноши, пришедшие на праздник, рассредоточились по всему периметру праздничного длинного стола и затерялись среди пирующих, надеясь сблизиться с одной из вольных поселенок и не остаться под звёздным небом и в следующий раз, а провести очередной праздник полной луны в жарких объятиях. Они так же бурно отмечали чужое торжество, будто это была их собственная вера.
Чуть поодаль Ортрун развлекала своих сестёр по оружию очередной балладой. В арсенале песен бывшей разбойницы большинство было собственного сочинения. Ортрун часто бормотала себе что-то под нос в долгих переходах или сидя у костра, любовно ухаживая за своим оружием. Из глубокой задумчивости, вызванной очередным творческим порывом, её порой не сразу выводил и противный свист
Войдя в комнату, где находились девочка и кормилица, Архелия осторожно присела на край скамьи и, не дыша, любовалась спящей крохой. Губки бантиком, огромные чёрные ресницы, окаймлявшие по-восточному глубокие выразительные глаза. Даже во сне девочка была прекрасна. В наследство от отца ей достались лучшие черты его народа. А что могла дать ей мать? Архи задумчиво глядела на своё сокровище.
Сейчас молодая женщина не понимала, как посмела не желать появления дитя на свет. Дочь вождя не хотела вспоминать прошлое, а будущее сейчас было закрыто от её мысленного взора. Архи улыбнулась своим мыслям: она даже не умеет ухаживать за дочуркой. Малышка была с самого рождения предоставлена заботам близких, но чужих по крови людей. Ни родные мама и папа, ни бабушки и дедушки никогда не увидят первого шага, не будут радоваться первым смешным словам. Всё пройдёт мимо, даже мать вынуждена часто покидать своё милое создание, чтобы с мечом в руках отвоёвывать место под солнцем и луной. За ошибки надо платить и дороже всего за глупость. Любовь – бред! Как оградить дочь от беспощадной жизни, от жестоких испытаний, выпавших на долю матери? Почему могущественная богиня, давшая отдохновение разбитому сердцу Архелии, предназначила девочку другим богам? Кто они?
Мысли предводительницы метались в голове, пока не перескочили на предмет её нынешней заботы. Вопрос исчезновения Коринн требовал немедленного разрешения. Архи копалась в истоках нагрянувшей беды, искала причину своего промедления. Видимо, не хватало предчувствия близкой смерти Коринн, чтобы немедленно отправляться на поиски пропавшей. Скорее, наоборот, ища ответы в своей душе, Архи натыкалась на непреодолимую стену, отгораживающую её от сознания красавицы. Девушка была далека от истинной опасности и не хотела, чтобы её нашли. Больно было сознавать, что гибель бесстрашно сражавшегося подобно льву Горека оказалась напрасной. Архелию угнетало состояние неопределённости. Чтобы поддержать свой дух, предводительница решила поутру отправиться в пещеру. В дорогу её тянуло необъяснимое чувство, будто она забыла сделать что-то очень важное.
Чуть рассвело, дочь вождя была уже в седле. Не дожидаясь пробуждения городища, Архелия наказала дозорным быть особо бдительными в её отсутствие и растворилась в холодном тумане, молоком разлившемся по окрестным полям. Дорогу она знала наизусть, и отсутствие видимости радовало её, позволяя оставаться незамеченной до восхода солнца, когда лучи светила пробивают первые бреши во влажной взвеси, насытившей воздух, и обрушиваются радужными каплями на пожухшую траву.
Дорога привычно вывела её к тому месту, где когда-то впервые повстречала она смышлёного мальчугана, сыгравшего такую важную роль в её судьбе. Из-за непроглядной пелены послышались отдалённые голоса и невнятный шум. Архелия поворотила лошадь на источник звуков. Вскоре она наткнулась на знакомый плетень. Воительница удивилась: что подняло дружное семейство
Семейство заметило приближение Архелии, но не проявило интереса, занятое сборами. Хозяин недовольно покосился на воительницу и послал младшего сына узнать, с чем пожаловала «высокая гостья». Шустрый Ингвар подбежал к дочери вождя.
– Здравствуй, – как старую знакомую, поприветствовал мальчуган Архелию.
– Здравствуйте все, – отозвалась она. – Уезжаете? Беда стряслась?
– Люди графа дом наш сожгли и нам угрожали.
– Почему?
– Они долго в деревне околачивались, ждали кого-то. А мы пои да корми. Отец воспротивился и нас в лес увёл вместе со скотиной и курами. А воины разозлились на него и дом подпалили.
– Понятно. А почему заново не отстроитесь? Рук рабочих у вас хватает.
– Да, – парнишка важно выпрямил спину. – У нас четверо мужчин в доме и только две женщины – мама и сестра.
– Так за чем же дело стало?
– Отец не хочет здесь оставаться. Говорит, что с тех пор, как тут поселились вы, жить в наших местах стало опасно. Вы притягиваете смерть и разрушение, потому что нарушили вековые порядки, которым и деды наши подчинялись. А ещё, – Ингвар перешёл на шёпот, – отец боится, что братья свяжутся с вашими девушками…
Архелия была поражена услышанным, но наивная простота мальчугана подкупала. Сердце её отчего-то таяло при виде милого озорного ребёнка. Она нагнулась в седле поближе к уху ребенка и таким же заговорщицким тоном спросила:
– Чем же мы так плохи?
– У вас всё наоборот. А в семье муж должен быть главным. Хоть он и не может родить и выкормить детей. Он их оберегает и обеспечивает всем необходимым. А с простыми делами – стирать, готовить, убирать – сила не надобна. Женщина сама легко справляется.
– Мамка, наверное, целый день кружится.
– Отец тоже сложа руки не сидит, – резонно возразил Ингвар.
– Хорошая у вас семья, и отец вас правильно учит, – уступила Архи и отвязала небольшой мешочек у пояса. – Вот, передай ему и скажи, что не хотели вам зла. Из-за нас оно к вам в дом пришло, так пусть эти деньги помогут вам устроиться на новом месте. Расти сильным, умным и добрым. Жаль, что я тебя больше не увижу. Прощай.
– До свидания, – поправил Ингвар. – А вдруг увидимся? Удачи тебе!
Он развернулся и бросился бежать обратно к дому, прижимая к груди заветный кошелёк. Нож с богатой инкрустацией, прежний дар Архелии, больно бил в ножнах по его ногам.
– Папа, папа! Смотри!
Отец семейства как должное принял кошель и в знак благодарности с достоинством наклонил седеющую голову. Виновница их несчастий была отчасти прощена. Глядя на мужа, низко поклонилась и его супруга, а затем и старшие сыновья с сестрой. Архи почувствовала странное облегчение, будто помирилась с родными людьми. Она крикнула:
– Куда поедете?
– На родину, – хозяин махнул рукой на восходящее солнце. – Оттуда мы когда-то пришли. Пора домой вернуться.
– Люди и сейчас бегут от степняков к нам в горы и леса.
– Захватчики приходят и уходят, а земля остаётся. Пустая, разорённая, ничья. Работать же они непривычные. Дальше пойдут, а мы обратно в родимую сторонушку двинемся. Дети подросли, вон какая дружина у меня, – он кивнул головой на двух дюжих сероглазых молодцев, уже ожидавших его в седле. – Мать, держи поводья, я тоже верхом. Поедем мы.