Судьба бытия
Шрифт:
Несомненно обращает на себя внимание и его теория духовных шоков, направленная на пробуждение сознания, и его комментарии, касающиеся состояния души современного человека.
2. Последователи теософия
Книги Елены Блаватской хорошо известны и существует определенный интерес к трактовке наиболее скрытых моментов ее учения.
3. Штейнерианцы
Интерес к антропософии возник в России еще до революции5.
Великий русский писатель и поэт Андрей Белый был близким соратником Штейнера и много сделал для русской антропософии. В кругах русских штейнерианцев известны
Штейнерианские группы распространены главным образом в Москве, Ленинграде и на Кавказе.
Помимо перечисленных, есть много разных групп, ориентированных на традиционный Восток и эзотеризм. Важной чертой людей этих групп, по крайней мере некоторых из них, является стремление к метафизическому творчеству, а также "преломлению" и углублению Традиции.
Таким образом, в Москве в шестидесятых годах создалась целая метафизическая культура, которая в той или иной степени отражала тайные религиозные и мистические искания в послесталинской России.
В основе этой культуры, на мой взгляд, лежала не только переоценка и переосмысление религиозно-метафизических традиций прошлого, но и страстное желание выйти за пределы ординарного человеческого сознания, которое ощущалось как тюрьма, как тирания псевдореальности, независимо от того, какую она принимала форму: застывших ли духовных "догм" прошлого, сниженных человеческим сознанием, или просто форму обыденной рутины внутренней и внешней.
Все искали парадоксальных решений, и даже современная ситуация человечества воспринималась как парадокс - благодаря ее абсурдности. А из абсурдности (ибо даже повседневность - абсурдна, и как будто бы, нет вообще ничего, что не было бы абсурдным в двадцатом веке) - выход может быть найден только в крайностях парадокса и маргинальности.
Несомненно также, что многие творцы этой метафизической культуры использовали свой личный и медитативный опыт для создания своих произведений. В качестве примера можно привести творчество удивительного русского поэта-неконформиста и духовидца - Валентина Провоторова.
Его стихи написаны как бы от имени чиновника6 (или "мандарина" - по китайской традиции), но это не простой современный чиновник: так же, как случалось иногда в древнем мире, этот чиновник обладает виденьем иных миров, он - визионер духовидец. Свою задачу он описывает так:
Невольница-ночь торопится
Младенцев насытить плотных,
Густеет в сосках сукровица
И льется сквозь них щекотно,
И катятся в мрак булыжники
Громоздкие страсти-духи,
Плюют и узорят книжники
Внутри огневой старухи.
Приставить бы выше лестницу.
Упруго стрелу налучить,
Взобраться, присесть и свеситься,
Нацелясь на Верный Случай.
Пусть нижние пляшут в мании!
Я, серый и тихий с виду,
До дна оближу познание
В зеленом пупке Изиды.
Это стремление к "запретному" (точнее, "закрытому") познанию пронизывает всю эту поразительную книгу (пока еще не изданную), которая дает широкую панораму действительности, скрытой от карикатурно узкого, рационализированного сознания современного человека.
В
Перед нами в стихии превосходной поэзии крутится колесо "сверхъестественных" ситуаций, лишь небольшим аспектом которых является так называемая "естественная" жизнь человека. Здесь и "дедок", который читает "Дикую Псалтырь", и "тайна ада", и "углубленная в жуть луна", и "инкубы", и "воля черного козла", и "древний корень", и "большое, бесноватое тело", и "явь, как гнусный и злой подлог", и "символы глубин", и оккультная эротика но все это освещено вселенским созерцанием, которое вовсе не является средством апологетики негативной стороны человека и Космоса, а суровой констатацией тайных фактов, жесткость которых невозможно преодолеть без знания их.
Итак, присутствие в этих группах людей искусства (поэтов, писателей) продолжает ту традицию пересечения сфер литературы и духовной философии, которая вообще характерна для России. Кроме того, в некоторых группах объектом философии становится сама Россия - ибо "предчувствие" глубокой, выходящей за пределы мира, тайны России характерно как для определенных направлений русской философии, так и для величайших поэтов и писателей России (Достоевского, Гоголя, Блока, Есенина). Это "чувство" тайны России (и поиск ее) продолжает существовать и сейчас... Весьма знаменательно, что в настоящее время (в восьмидесятых годах, как до, так и после перестройки) идеи и образы восточной метафизики и философии начинают "входить" даже в официальную советскую литературу7.
Поразительный пример - творчество известного советского писателя Анатолия Андреевича Кима8.
Если великому Булгакову удалось создать роман века ("Мастер и Маргарита"), где современная цивилизация сочетается с европейско-средневековым космосом, то Анатолию Киму удалось совместить современную жизнь и буддийскую космологию. Его произведения - фундаментальная манифестация того факта, что жизнь в двадцатом веке не отрезана окончательно от бездонного Источника Мудрости Востока.
Вот как оценивала его творчество советская критика: "...Кима читают и любят, то только потому, что чувствуют в его "фантастической" прозе реальное духовное бытие... череда перевоплощений его героев легко поддается описанию в категориях буддийской философии..."9.
И наконец, важный момент: "По удачному определению Вл. Бондаренко, этот голос Востока, раздавшийся внутри нашего художественного сознания. Это не Восток, это - встреча Востока и России, это наш контакт с миром Востока, наш взаимообмен с ним"10.
В заключение несколько слов о мотивах возникновения этих вышеописанных духовных движений (в них участвовала, по крайней мере в шестидесятые годы, в основном молодежь).
Несомненно главной причиной является духовная жажда - черта, глубоко присущая человеку вообще и к тому же неотделимая от русской традиции.