Шрифт:
«Судьба человека»
Человека невозможно смирить. Жажду свободы невозможно уничтожить.
Джек Лондон «Странник по звёздам»
Январь 1994 года.
В январский зимний вечер я особенно тщательно собирался в командировку. Время сложное и суровое. Девяностые года многих застали врасплох, и тот, кто до перестройки пребывал на вершине успеха, оказался в грязной вонючей луже с помоями. Правительство бросило народ на произвол судьбы, выживали каждый как мог и умел. У меня с партнёром имелась своя небольшая фирма, по производству подсолнечного масла. Трудились не покладая рук, выбивали
Я работал коммерческим директором и отвечал за договора, доставку и продажу продукции. Мой шкаф трещал от импортных тряпок. Катался на «БМВ – 318», и считал, что сумею выбиться на самую вершину, годам к тридцати. Душевная тревога, не отпускала, и я с опаской поглядывал на крупную сумму валюты, на тумбочке возле телевизора. Решение взять с собой пистолет возникло спонтанно. У меня имелся старенький «Макаров», купленный за триста баксов у знакомого. Тогда, в разгар конфликта в Приднестровье, оружие в Украину текло рекой. Пистолет, не ахти какой, но всё же с ним я чувствовал себя гораздо увереннее. Уезжать не хотелось, и я с грустными глазами вышел во двор. Январский вечер, по-настоящему сказочный и волшебный, встретил миллионами звёзд. Неповторимой тишиной и безмятежностью.
Выйдя за калитку, оглянулся назад, и почему-то чётко и ясно осознал, что вижу родные стены в последний раз, и, свесив голову, неторопливо зашагал на вокзал. Поезд в Днепропетровск отбывал в половину десятого вечера, и я мог спокойно прогуляться пешком, обдумать поездку, поразмышлять о жизни, благо время позволяло. Транспорт ходил из рук вон плохо. Автобусов, трамваев приходилось ждать час и больше. Это сейчас нет проблем, но тогда… В командировку со мной напросился двоюродный брат. Гораздо старше меня, опытнее, всегда бодрый и весёлый, уже успевший сделать одну ходку в зону. Чем не особо гордился, и на мои вопросы о жизни за колючкой отмалчивался. В городской криминальной среде слыл человеком в авторитете, при понятиях.
Нет-нет, проверяя внутренний карман куртки, с деньгами, я шагал без особого настроения по хрустящему снегу, стараясь отвлечься от невесёлых мыслей. За месяц до этого расстался с любимой девушкой. Мы познакомились и начали встречаться ещё в школе. Она была на два года старше, и пока я заканчивал десятый класс, уже трудилась художником-оформителем, и заочно училась в институте Кривого Рога. Её расположения я добивался со всем упорством, на которое способен упрямый мальчишка. Несколько лет мы просто общались, узнавая друг друга, болтая часами по телефону. Если и встречались, только как друзья. Я с благоговением держал её за руку, провожал, и, краснея, возле подъезда, целовал в щёку.
В моих глазах, она выглядела настоящей королевой, из крови и плоти. Высокая, стройная, с густыми, роскошными волосами, всегда притягивала взгляды мужчин. Одевалась со вкусом, имея возможность не отказывать себе в деньгах, покупая в магазинах, из-под полы, дефицитные вещи. Одежда на то время, джинсы, платья, куртки, с английскими надписями, сама по себе, бросала вызов серости и обыденности социалистической действительности. Большинству из молодых людей хотелось выделяться, выглядеть современными, дерзкими, крутыми. Времена Цоя, Кинчева, ДДТ, Арии, набирали обороты, и молодёжь всячески подражала своим телевизионным кумирам. Особенно металлистам. Первый клип «Круиза», с Валерием Гаиной, в передаче «Утренняя почта», порвал всех на куски. Хард-рок, хэви-металл,
Мальчишки и девчонки, с цепями на шеях, кожаными куртками, в заклёпках, браслетами, выглядели смешно и нелепо. Одевалась моя девушка без намёка на пошлость и вульгарность. Как молодой, талантливый художник, умела произвести впечатление, манерой поведения и уровнем образования. Сочные губы, словно спелые вишни, притягивали и манили. Единственная девушка, с кем хотелось целоваться до утра, не разжимать объятий, и никуда не отпускать. Занимаясь баскетболом, имела прекрасную фигуру. Первая любовь? Ещё какая! Настоящая и сумасшедшая! И, к сожалению, роковая.
Расстались по глупости, которая, как всем давно известно, родилась раньше человека. Отдыхали в компании, шутили, веселились, и я, чем-то её обидел. До этого случая тоже ругались, но эта ссора оказалась жирной точкой в наших отношениях. Я ужасно мучился, не мог себя простить, и всячески старался её вернуть. Всё оказалось напрасным, и она решила навсегда разорвать отношения.
Выйдя на площадь, осмотрелся. Народ на улицах гулял, веселился, родители играли с детьми в снежки, катались на санках. До вокзала оставалось идти чуть меньше пяти минут. Гордость жителей города, часы над входом, в здание, показывали без пятнадцати девять. Брат ещё не приехал, и я, скучая, прохаживался вдоль широкой лестницы. Из-за поворота показался жёлтый, пузатый троллейбус, и медленно двигался на конечную остановку. Заглядывая в окна, не заметил брата, но на задней площадке застыл знакомый, одинокий, женский силуэт, и сердце моё встрепенулось от радости. В троллейбусе ехала она, собираясь выходить. Дом стоял рядышком, возле вокзала, и я сломя голову побежал к ней.
– Постой, подожди, крикнул я вслед.
Она замерла, и едва повернула назад голову. Конечно, узнала мой голос и когда увидела, как я мчусь, демонстративно отвернулась, и гордо поднимая голову, пошла вперёд, не желая разговаривать.
– Солнышко, ну подожди минутку, – попросил я слабым голосом.
– Нам не о чём с тобой разговаривать. Ты зря пришёл, – ответила она грубым тоном.
– Я уезжаю, возможно, надолго.
– Счастливого пути.
Моя любимая девушка шла не останавливаясь. Я словно маленькая приблудная собачонка семенил за ней мелкими шагами. Около подъезда остановилась и стала искать в сумке ключи от двери. Я преградил дорогу, и готов был упасть на колени, умоляя простить.
– Зачем ты так… Я же люблю тебя! Давай помиримся, и я обещаю всё исправить. Брошу выпивать, друзей, ради тебя. Жизнь без тебя пуста и одинока и потеряла свой смысл.
– Ты пропустишь меня домой или нет? Или я буду кричать, звать на помощь маму? Мама! – закричала она громко, и звонкий девичий голосок разрезал морозную тишину.
Я знал, упрямый, несносный характер и увидел, что настроена она решительно, не желая слушать, и тем более, давать маленькую надежду на примирение. С печальными глазами, полными тоски, пропустил её, горло сдавили спазмы и в спину прошептал всего два слова: – прости и прощай…
С тяжёлым камнем на душе, вернулся на вокзал, чувствуя, что больше её никогда в своей жизни не увижу. Только даже не мог предположить, что обратная дорога домой, растянется на долгие тринадцать лет.
* * *
В поезде на удивление оказалось тепло и уютно. Занимая купе, мы с братом взяли водки и закусить. Разложив еду, на раскладной полочке, выпили несколько рюмок, за предстоящую дорогу, удачу и смачно перекусили.
– Ты уверен, что всё пройдёт нормально? – спросил Юра, рассматривая за окном мелькавшие деревья.