Судьба пионера в СССР
Шрифт:
Говорили где-то минут сорок пять; в результате упорный Гаврилов поднял цену с десяти аж до восемнадцати "рубелей". Ровно в одиннадцать явился Петька.
– Ну, едем в Америку, или нет!
– с порога заявил пионер.
– Деньги принес?
– мрачно спросил Вожатый.
– Вот они, - Петька похлопал по карману рубашки. Приедем
Вожатый посмотрел на Гаврилова. Тот ответил долгим задумчивым взглядом.
– Давай, Гаврилов, - сказал Вожатый.
Гаврилов кивнул, встал с раскладушки и направился куда-то в подсобку. Оттуда он вернулся, держа в руке топор.
– Это чего?
– изумился Петька.
– Это компас, - ответил Гаврилов.
– Какой же это компас? Это же топор!
– Не... Это компас. Специальной фабрикации. Американский. Новой конструкции.
– Дженерал моторз. Корпорейшн, - добавил Вожатый, вспомнив кое-что из иностранных языков.
От обилия заграничных слов Петька успокоился. Гаврилов взял его за руку.
"Во время войны я был проводником." Петька уважительно взглянул на старого алкаша. "Я тут все знаю, хрясть его в шмудь. И где Европа знаю, и где Америка знаю. И не нашлось еще такой Америки, чтоб от меня спряталась. Скажуть - хоть в Израиль отведу, хрясть его в шмудь. За восемнадцать-то рублей... Да с компасом!"
В сорок первом Гаврилов действительно был проводником помогал немцам незаметнее подбираться к партизанским базам.
– Пока, Петька, - ласково сказал Вожатый.
– Ты только возвращайся скорей, может еще и свидимся!
– Давай, - махнул рукой Петька.
– Все, Гаврилов, пошли. В Америку хочу. А мы на троллейбусе поедем?
Вожатый еще некоторое время наблюдал через окно за сторожем, который, неторопливо покачиваясь, держа в одной руке "компас", а в другой - ладонь маленького идиота, брел в сторону, противоположную поселку. Через пять минут оба скрылись в лесу. Тогда Вожатый вышел
"Джунгли", - думал Вожатый, располагаясь в растении.
Он вспомнил, что оставил клизму в сторожке у Гаврилова. "Хуй с ним - обосрусь и обосрусь. Не с девками на танцах!" Вожатый медленно развернул газету и сладострастно вздохнул. Последняя зеленая липкая пластинка пахнула знакомым болотным ароматом. Вожатый, тихонько подвывая, взял ее в правую руку, медленно поднес к морде... Внезапно, коротким сильным движением он припечатал пластину ко рту и начал жадно лизать гадость. Через пять минут он уже царапал космос.
Вечером Вожатый добрел до сторожки. Гаврилов уже успел купить две поллитры и помыть топор.
– Удачно?
– вяло спросил Вожатый. На самом деле ему было все равно.
– Как курицу!
– весело отвечал сторож.
– Даже не пикнул, собака, хрясть его в шмудь!
– А тело?
– Там валяется...
– неопределенно махнул Гаврилов.
– Я его сучьями забросал. Гы! Отвел в Америку, называется, хрясть его в шмудь.
– А деньги?
– Вожатый тупо сидел на табуретке и задавал вопросы тусклым, безжизненным голосом.
– Вон, на столе. Чур - водяра пополам. Я оттуда взял. И восемнадцать моих заработанных. Как курицу, хрясть его в шмудь! В Америку ему захотелось! Вот и отвел в Америку! А захотел бы да хоть в Израиль! Хоть в Африку, хрясть его в шмудь! Да с компасом! Да за восемнадцать-то рублей...
"Рублев, - пробормотал Вожатый.
– Или рубелей?".
– Устал, что-ль? Ну и воняешь ты, брат. Давай, приляг...
Вожатый с трудом встал с табурета, медленно растянулся на полушубке, что валялся прямо на пыльном полу, и закрыл глаза.
– Кому как нравится, - сказал Вожатый.