Судьба

Рот Вероника

– Эй? – недоуменно воскликнула я.

– На Огре токодары ведут себя непредсказуемо, – объяснила мне Тека. – И мы не знаем, что будет с твоим. Так что иди-ка ты назад. И приглядывай за парнями Керезетами.

Сифа уже привела Айджу. Он сидел пристегнутый и пялился под ноги. Я вздохнула и направилась на основную палубу. Мы с Акосом уселись напротив Айджи. Я застегнула плечевые и коленные ремни, а Акос все еще возился со своими. Я не стала помогать ему. Он знает, как это делается, просто ему необходима практика.

Тека

и Сифа готовились к посадке, тыкая на кнопки и щелкая переключателями. Казалось, для Теки это было обыденным делом. По крайней мере выглядело это обнадеживающе. Не хотелось бы совершать свободное падение сквозь враждебно настроенную атмосферу с паникующим капитаном.

– Поехали! – прокричала Тека.

После этого единственного предупреждения все лампы корабля погасли. Стук и рычание двигателя затихли. В иллюминаторе навигационной палубы отразилась мрачная атмосфера, словно стена питайского ливня, и несколько долгих мгновений я не видела ничего и ничего не ощущала. Хотелось кричать.

Мы попали в гравитационное поле Огры. Не чувствовать ничего было приятнее. Внезапно мое тело потянуло вниз, а желудок подскочил вверх. Судно содрогалось, пласты металла норовили отлететь вместе с винтами, грохотали ступени, ведущие на навигационную палубу, а мои зубы стучали. Все еще было слишком мрачно, чтобы разглядеть хоть что-то – даже тени токодара, вьющиеся вокруг моих запястий.

Рядом Акос на трех языках оглашал себе под нос длинный список ругательств. Я не могла ничего произнести. Мое тело сделалось слишком тяжелым.

Раздался металлический лязг, и двигатель завибрировал снова. Прежде чем зажглись лампы, я увидела огни планеты. Было мрачно – ни лучи солнца, ни сияние токотечения не могли пробиться сквозь плотную атмосферу Огры, – но она была испещрена прожилками света. Зажглась подсветка панели управления, и жуткое тяжелое ощущение падения исчезло, поскольку корабль двинулся вперед, а не вниз под прямым углом.

И возникло другое ощущение – жгучее, острое и неистовое. Боль.

10

АКОС

Кайра кричала.

Руки Акоса дрожали после посадки, но продолжали расстегивать ремни, которые удерживали его против воли.

Как только Акос высвободился, он тут же вскочил с места и упал на колени перед Кайрой. Тени вышли за пределы ее тела и сгустились в темное облако – точно так же, как когда Вас заставлял Кайру пытать Акоса в тюрьме под амфитеатром и когда она чуть было не распрощалась с жизнью.

Продолжая цепляться пальцами за волосы, Кайра подняла взгляд на Акоса, и ее лицо исказила странная улыбка.

Акос дотронулся до Кайры, и похожие на дым тени втянулись обратно под ее кожу дюжинами нитей.

Непонятная улыбка Кайры исчезла. Она посмотрела на их сомкнутые ладони.

– Что произойдет, когда ты меня отпустишь? – тихо спросила Кайра.

– С

тобой все будет в порядке. У тебя получится их контролировать. Ты же помнишь, что можешь это делать?

Кайра слегка усмехнулась.

– Я могу держать тебя, сколько ты захочешь.

Ее взгляд сделался суровым, и она произнесла сквозь зубы:

– Отпусти.

Акос не смог не припомнить того, что прочел на побывочном корабле в одной из книг, которые Кайра подкладывала в его каюту. Он прочел ее с помощью «переводчика», так как она была на шотетском, а ее название звучало как «Догматы шотетской веры и культура».

Там было сказано: «Наиболее яркой характеристикой шотетского народа, если переводить дословно, является «бронированность», но чужеземцы иногда называют ее «ретивостью». Речь идет не об отважных поступках в сложных ситуациях (хотя мужество шотетов, безусловно, заслуживает наивысшей оценки), а о врожденном качестве, которому невозможно обучиться либо сымитировать. Оно течет в их крови, как и откровенный язык. Ретивость помогает, падая, подниматься снова и снова. Это настойчивость, готовность к риску и нежелание сдаваться».

Акос никогда не понимал смысл этого абзаца так хорошо, как сейчас.

Он подчинился. Сперва, когда тени снова выплыли наружу, они начали собираться в дымчатое облако вокруг Кайры, но она стиснула зубы.

– Нельзя предстать перед огрианцами со смертоносным облаком вокруг меня.

Кайра глубоко дышала и не сводила взгляд с глаз Акоса.

Тени начали струйками заползать под ее кожу, плывя по пальцам и закручиваясь спиралями на шее. В полудюжине изитов от Акоса Кайра снова испустила стон, но сквозь сжатые зубы. Затем она со свистом втянула воздух обратно и выпрямилась. С облаком было покончено.

– Они такие же, как были раньше, – сказал Акос, – когда я с тобой познакомился.

– Все из-за этой планеты. Здесь мой токодар сильнее.

– Ты что, бывала здесь раньше?

Кайра покачала головой.

– Нет. Но я это чувствую.

– Тебе нужно обезболивающее?

И снова отрицание.

– Пока нет. Мне нужно немного времени на перестройку.

На навигационной палубе Тека вела переговоры на отирианском:

– ID судна: транспортник заговорщиков. Капитан Сурукта запрашивает разрешение на посадку.

– Капитан Сурукта, даю разрешение на посадку: зона тридцать два. Поздравляем с благополучным прибытием, – ответил голос по интеркому.

Выключив коммуникатор, Тека усмехнулась.

– Держу пари, поздравлять с выживанием – у них стандартная практика.

– Я бывала здесь раньше, – кисло улыбнулась Сифа. – Это и в самом деле стандартная практика.

Тека свернула к посадочной площадке 32, расположенной где-то меж световых линий, что приветствовали их на выходе из атмосферного слоя.