Судьба

Золотарёв-Якутский Николай Гаврилович

— Ротмистр, — глядя в замерзшее окно, сказал Теппан, — установите за ним слежку. Пусть денно и нощно наблюдают за этим, с позволения сказать, инженером. Уверяю вас, он связан со стачечным комитетом. Хватайтесь за эту ниточку.

Самолюбивый Теппан думал, что ротмистр ухватится за эту мысль и отдаст должное проницательности главного инженера, но тот почему-то молчал, глядя в сторону. Было видно, что ротмистр не разделяет подозрений Теппана.

— Вы что молчите? — нетерпеливо спросил Теппан.

— В телеграмме его превосходительства

генерал-губернатора не двусмысленно намекается…

Хитрый ротмистр замялся:

— Намекается, что господин Коршунов имеет какое-то отношение к департаменту полиции. Я стреляный воробей, Александр Гаврилович, меня трудно провести.

— Чепуха, — помолчав, сказал Теппан, но уверенности в его голосе не было. — Тайный агент полиции не стал бы так открыто держать сторону рабочих. Я вам советую последить за ним. Вреда не будет. Кстати, приходите вечером послушать наш с ним разговор.

…Выйдя от Теппана, Коршунов пошел в ближайший рабочий барак. Обитатели барака радушно встретили своего заступника, окружили его:

— Константин Николаевич, сколько лет, сколько зим!..

— Проходите, садитесь!..

— Давненько вы у нас не были!..

— Я был в отъезде… Ну, как вы тут?

— И не спрашивайте. Нынче у нас забастовка, и вот нашла коса на камень. Есть нам хозяева не дают, видно, хотят голодом уморить. И заработок не выдают, который в заборных книжках записан. Хоть ложись да помирай, — жаловался за всех старый рабочий с давно не бритым лицом. Глаза его слезились.

— Да, плохие ваши дела, — сочувствовал Коршунов. — Что, никак не можете сговориться?

— Ни в какую! Мы уперлись. — И они тоже.

Коршунов вынул из кармана листок с требованиями рабочих.

— Нельзя сразу всем ломиться даже в открытую дверь. Все, что тут написано, будет осуществлено, но не сразу. Надо добиваться удовлетворения своих требований постепенно. Жаль, что меня тут не было. Я бы надоумил стачечный комитет, как и что надо делать.

В бараке оживились:

— Ну, так за чем остановка, Константин Николаевич?.. Мы с радостью послушаемся вашего доброго совета!..

— Надоумьте нас!.. На вас одного надежа!..

Коршунов прижал руки к груди:

— Меня, дорогие мои, не надо упрашивать. Я всегда помогал вам, чем мог, и впредь готов помогать. Вы это знаете. Когда у вас собирается стачечный комитет? Пусть меня пригласят, вместе посоветуемся, как быть дальше.

Все повернулись к Трошке, который стоял тут же.

— Слышал, Трофим? — сказал старик со слезящимися глазами. — Когда вы там заседаете?

Глаза Трошки и Коршунова встретились.

— А, Трофим Алмазов, — обрадовался Коршунов, — я вас не узнал, богаты будете. Очень хорошо, что вы здесь и слышите наш разговор. Я хочу помочь вам выработать тактику, с помощью которой вы добьетесь успеха. Но надо, чтобы вы пригласили меня на свое заседание. И чем скорее, тем лучше. Потому что мы и так много потеряли с вами времени. Непростительно много.

Трошка оторопел от неожиданности,

когда зашла речь о заседании стачкома, и не знал, что говорить. По натуре он был беспечным человеком, но на этот раз смекнул, что надо быть осторожнее с Коршуновым. Но как ему быть? Сказать, что никакого стачкома не существует? Так Коршунов не поверит. Да и рабочие, которые считают Коршунова своим, не дадут Трошке вывернуться. Эх, глупые люди!..

Трошка тяжело вздохнул и сказал:

— Ладно, скажу ребятам.

Отсюда Алмазов пошел к Волошину. Тот сразу увидел, что Трошка чем-то встревожен.

— Что у тебя случилось? — спросил Волошин у друга.

Трошка рассказал о разговоре в бараке в присутствии Коршунова.

— Дурни, — выругался Волошин, выслушав Трошку, и задумался. — А может, он действительно хочет нам помочь? — заколебался он. — Пока ничего худого инженер не сделал, наоборот…

— Не верю я ему. За пазухой у него камень.

— Откуда ты знаешь?

— Чувствую.

— Завтра я увижусь с Петром Николаевичем. Посоветуемся с ним.

На следующее утро Евстигней принес в бараки радостную весть — администрация разрешила выдать рабочим по заборным книжкам продукты на два дня. Десятник носился на коне между бараками и кричал:

— Кто хочет жрать, получайте продукты на два дня!

Рабочие обрадовались:

— Константина Николаевича работа!.. Не успел приехать, уже добро людям сделал.

И верно, продукты бастующим выдали благодаря стараниям Коршунова.

Вечером, после посещения бараков, он пошел к Теппану. Тот встретил его настороженно.

— Александр Гаврилович, дайте распоряжение выдать рабочим продукты на два дня, — сказано это было таким тоном, что Теппан сразу вспомнил о предостережениях ротмистра Трещенкова.

Тем не менее главный инженер с независимым видом спросил:

— Объясните, чем вызвана эта необходимость?

— Так надо, Александр Гаврилович. Немедленно распорядитесь.

— Почему на два дня? А почему, скажем, не на неделю? — В голосе Теппана звучало любопытство.

— На два дня. Больше не надо.

— Кому именно так надо? — не сдавался главный инженер.

Коршунов был невозмутим:

— Нам, Александр Гаврилович, нам, — и вышел.

Днем Иван Волошин пришел на Надеждинский прииск заменить испорченный инструмент и встретиться с Трошкой.

— Партийный комитет не доверяет Коршунову, — сообщил он Трошке. — Но все же решено пригласить его на заседание стачкома. Не настоящего, а подставного. Стачком будете представлять ты, Иван Быков с Андреевского и Федор Зеленов с Пророко-Ильинского. Если Коршунов провокатор, вас арестуют.

«Ничего себе», — подумал Трошка. Ему не хотелось опять садиться в тюрьму.

Волошин по глазам понял состояние друга и сказал:

— Если ты боишься ареста, мы найдем другого.

— Кто тебе сказал, что я боюсь? — обиделся Трошка. — С Быковым и Зеленовым говорил?