Судьба

Золотарёв-Якутский Николай Гаврилович

Отец с матерью ночи три не спали, все думали, как им быть, что делать. Тяжело смотреть, как мучается кровное дитя, но и смерть родственников нелегко переживать. Опять пошли к дочери, стали слезно уговаривать ее:

«В нашем роду много стариков и старух. Они пожили свое, можно и на покой. А ты еще молода. Да и мы хотели бы еще пожить в счастье. Соглашайся, доченька».

Девушка не могла больше противиться и согласилась.

С тех пор девушка слала поправляться. Руки и ноги выпрямились, стали стройными, красивыми. Через неделю-другую она встала с постели.

Став

удаганкой, красавица не камлала. Была как все, на радость родителей. Только в дни полнолуния ее нельзя было узнать: ни с кем не разговаривала, раздражалась по всякому пустяку. То был верный признак, что умирал кто-нибудь из дальних родственников, старик или старуха.

— Тебе еще не надоело слушать? — ковыряясь в трубке, спросил старик.

— Нет-нет, рассказывайте, — попросил Федор.

— А недалеко от озера Орон, — продолжал старик, — жил юноша Янкан лет двадцати пяти. Как-то он среди зимы пошел на озеро искать своих оленей. По дороге юношу догнал снежный смерч. Он выхватил нож из ножен и бросил в смерч. Вихрь тут же стих, смерч прекратился. Янкан долго искал на том месте свой нож, да так и не нашел.

Дня через три к юноше домой пришел человек. Его прислал старый шаман, который жил невдалеке от озера Ничаат.

«Наш старец велел позвать тебя, хочет повидаться с тобой, — сказал человек Янкану. — Иди, он ждет тебя».

Шаман встретил Янкана лежа.

Юноша подошел к орону и увидел в изголовьи шамана торчащий нож.

«Как мой нож попал сюда?» — удивленно спросил Янкан.

Тяжело большой шаман через силу улыбнулся:

«Что, узнал? Возьми свой нож, он мне не нужен».

Юноша взял свой нож и хотел вложить в ножны. Но не тут-то было: руку его тут же свело судорогой, она потянулась с ножом прямо к сердцу. Янкан долго бился и с большим трудом вложил нож в ножны.

Шаман лежал, не сводя с него воспаленных глаз.

«Старуха, — велел он своей жене, — свари мяса и накорми гостя».

Хозяйка принесла жирный кусок оленины. Юноша сел к столу, вынул нож, чтобы разрезать мясо. Руки его опять свело судорогой, подвело с ножом к самому горлу. Янкан с большим трудом съел мясо.

Пока он сидел за столом и ел мясо, шаман молча, с большим напряжением наблюдал за ним. А когда юноша кончил трапезу, — сказал:

«Через три дня я умру. Приходи хоронить меня».

И верно, через три дня шамана, похоронили.

Весной Янкан, увлекшись погоней за диким оленем, забрался на каменный утес. Есть такой возле устья речки Калар. На этом утесе юноша увидел девушку-красавицу. Она сидела на камне унылая, чем-то опечаленная и как будто кого-то ждала.

Юноша подошел к ней, девушка встала и улыбнулась ему, как старому знакомому.

«Здравствуй., Янкан!» — ласково сказала она и протянула белую руку.

«Откуда ты знаешь мое имя?» — удивился юноша.

«Еще бы мне не знать твоего имени, — смеясь ответила девушка. — Мы с тобой друг другу жизни спасли».

«Ты меня с кем-то перепутала. Никому я не спасал жизни и вижу тебя впервые».

«Нет, не перепутала. Давай-ка

сядем и припомним», — девушка нежно взяла юношу за руку и посадила на камень.

«Зимой ты попал на озере Орон под смерч?»

«Ну, было такое».

«В смерч ты бросил свой нож?»

«Ну, бросил».

«Свой нож потом ты где нашел? У изголовья шамана?»

Янкан удивился. Это девушка все знала, хотя он никому об этом не говорил.

«И это было».

«Помнишь, ты стал прятать в ножны нож, а он все рвался к твоему сердцу — хотел проткнуть? А когда ты стал есть мясо, нож хотел полоснуть тебя по горлу. Помнишь?»

«Помню», — совсем удивился юноша.

«А ты говоришь — перепутала, — засмеялась девушка. — Это я тогда помогла вложить нож в ножны. Не окажись я рядом, нож проткнул бы тебя. Шаман Ничаата умылся бы твоей кровью и исцелился бы!..»

«А когда я спас тебя от смерти?»

«Зимой, на озере. Шаман оборотился в смерч и шел на меня, чтобы погубить… Ты бросил в него кинжал и перерезал ему воротную вену. Этим ты спас меня. Не будь тебя, я бы погибла».

Юноша только сейчас понял, с кем разговаривает. Он уже слышал, что одна красивая девушка по имени Мууйя стала шаманкой. Это была она.

«Лучше тебя нет на всем свете, — сказала Мууйя, — Если и я тебе мила, засылай сватов».

Юноша затрепетал от счастья и положил руку на ее плечо. Девушка задрожала, как лист.

«Не трогай меня. Я живу там-то и там», — она рассказала, как найти ее и убежала.

Янкан не стал тянуть и на следующий день послал к Мууйе сватав. Сыграли свадьбу. Говорят, свадьбы такой на средней земле еще ни у кого не было.

Мууйя пожелала отделиться от родителей. Янкан одобрял это и только спросил:

«А где мы себе дом построим?»

«Под тем утесом, где мы впервые встретились, — ответила молодая жена. — А на утесе у нас будет ураса [22] . Оттуда мы будем любоваться восходом».

Сказано, сделано. На склоне горы нарубили леса и построили уютный домик. Посмотришь издали — игрушка. А на утесе каждое лето ставили монгольскую урасу.

Старик опять закурил трубку.

22

Ураса — тип старого летнего жилища у якутов.

— Будешь проплывать мимо, обрати внимание. Ты увидишь эту урасу. В молодости я бывал на утесе, бродил вокруг урасы. Ни окон, ни дверей, сплошной камень. На нее свалились все лиственницы. Лежат, скрестившись.

— Тогда это не ураса, — заменил Федор.

— Были ураса, а потом, наверно, превратилась в камень. Шаманы все могут, — ответил старик. — Но камень-то похож на урасу. При восходе и закате весь сверкает. Далеко видно!.. Вот так они и жили. Мууйя ничем не выдавала себя, что она удаганка, была как все. Только в дни полнолуния ее нельзя было узнать — делалась печальной, молчаливой. В это время умирал кто-нибудь из ее, родственников.