Судьба
Шрифт:
Мужчины подкатили пожарный насос и стали качать воду. Повалил черный густой дым.
— Все вынесли? — спрашивал Кузя. Он был взлохмаченный, весь в саже.
— В дальнем углу кули с мукой, — отозвался Петухов. Он вместе со всеми суетился, что-то таскал.
— Не ходи туда!.. — крикнули Кузе. — Поздно!
Но тот не услышал. Зажав нос, он, прихрамывая, скрылся за завесой дыма. За ним кинулся бывший урядник.
— Помоги взвалить этот тюк! — окликнул он хромого.
Кузя пошел на голос, ничего не видя за клубами дыма.
Кроме них, в складе уже никого не было. Никто не слышал, как Кузя
Когда огонь приутих, обнаружили обуглившийся труп.
Усов первым снял шапку.
Рядом, тоже с обнаженной головой, стоял Петухов.
«Жаль, комиссаришка уехал, — думал он. — А то лежать бы ему вот так… Ну, погоди, и до тебя доберемся».
Секретарь окружкома велел Семенчику не задерживаться в Анняхе ни единого часа, из Якутска уже несколько раз звонили, спрашивали, выехал ли Владимиров.
Прибыл Семенчик в Якутск на четвертые сутки. Пароходик шел днем и ночью. Причалили напротив городской бойни. На борт поднялись трое молодых красноармейцев, проверили у пассажиров документы.
«Раньше такого не было», — отметил про себя олекминский комиссар.
— Можете сойти на берег, — сказал невысокий веснушчатый красноармеец, возвращая ему удостоверение.
— В губревкоме я кого-нибудь сейчас застану?
— Застанете. Там почти круглосуточно работают.
У дверей губревкома стояли два часовых. У Семенчика проверили документы и пропустили.
Семенчик вошел в узкий коридор и постучав в дверь с вывеской: «Заместитель председателя губревкома».
— Войдите, — отозвался за дверью густой бас.
Семенчик шагнул в небольшой кабинет, обставленный разностильной мебелью. Представился.
Из-за стола поднялся рослый человек и протянул комиссару руку.
— Садитесь. Рассказывайте, что там у вас нового.
— Вы знаете, кто меня вызывал? — спросил Семенчик и подал заместителю председателя телеграмму.
— A-а, это вы понадобились товарищу Слепцову. Он возглавляет у нас ЧК и ЧОН. Знакомы?
— Да. Платон Слепцов — мой друг. Что-нибудь важное?
— Он сам вам скажет. Слепцов сидит в восьмой комнате. Дел у нас теперь по горло. Получен декрет о создании Советов.
— А что известно об автономии?
— Пока ничего нового. На днях вопрос решится. В ЦК нас поддержали.
Семенчик подошел к восьмому кабинету и постучал. За дверью послышались шаги. Щелкнул внутренний замок, и дверь распахнулась.
Перед Семенчиком стоял Платон Слепцов. Чуть наклонив набок голову, он приветливо улыбался. Не выпуская руки Семенника, Слепцов заговорил в рифму:
Открываю я дверь — и вдруг Откуда ни возьмись мой друг!— Здравствуй, дорогой! Заждался я тебя!
Семенчик знал, что Слепцов сочиняет стихи, перевел на якутский язык «Интернационал». Был он также известен как сказитель-олонхосут. Говорили о нем только хорошее.
Такой радушный прием немного смутил Семенчика.
—
— Какое-то серьезное дело? — Семенчик приготовился слушать.
Слепцов рассказал об ошибке, которая была допущена губернским ЧК. Не так давно из-под ареста освободили группу колчаковских офицеров. Хотели показать народным массам гуманность Советской власти, которая готова пощадить даже врагов, если те дадут слово не выступать против рабочих и крестьян. Офицеры дали честное слово не прибегать больше к оружию. Но едва выйдя из тюрьмы, вопреки приказу не покидать Якутска, убежали из города и, раздобыв оружие, захватили на реке Майя в Нелькане два парохода, груженные товарами первой необходимости. На этих пароходах в Якутск должны были доставить разные товары из Аяна. Теперь суда в руках мятежников, те развернулись вовсю, вербуют местных жителей в свой отряд. Тем, кто соглашался идти с ними, щедро платили захваченными товарами: чаем, табаком, мануфактурой. В губернском ЧК стало известно о дальнейших намерениях офицеров: сколотив банду, они собираются двинуться на Якутск.
— Как видишь, дорогой мой друг Семенчик, судьба якутского народа и нашей автономной республики в большой опасности.
— Что же нам делать?
Слепцов пристально посмотрел на приунывшего Семенчика. На переносице у комиссара появилась складка, сделав лицо его старше.
— Ничего у них не выйдет! — Слепцов встал, заходил по комнате. — Теперь судьба якутов переплелась с судьбой России, с судьбой Советской власти. И потому не одолеть им нас.
— А если обратиться за военной помощью прямо к Ленину?
— В Москве все уже знают. Нам помогут. Но и мы не должны сидеть сложа руки. При царе считали, что якуты не годятся для военной службы. Революция показала, что это не так. Советский якут-революционер — отличный боец! Не, так ли? Мы решили создать в Якутске национальный революционный добровольческий отряд. Комиссаром этого отряда назначают тебя. Как ты на это смотришь, товарищ Владимиров?
Семенчик готов был к любой неожиданности, поэтому не удивился:
— Вам виднее, Платон Алексеевич.
— Тебе придется самому создавать отряд. С нашей помощью, конечно. Поди отдохни с дороги. А завтра заходи с утра. Подумаем вместе.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
I
Федора Владимирова командировали в Намцы помочь создать на месте улусное отделение милиции. Получив в окружкоме мандат и инструкции, Федор верхом на лошади отправился в путь.
Дорога ему знакомая. Сколько раз ездил по ней. Тянется бесконечной веревочкой с увала на увал, через заросшие тальником мелкие речушки, по широкой заснеженной долине Лены. С запада долина окаймлена высоким лесистым мыраном [26] .
26
Мыран — старый, коренной, высокий берег Лены.