Судьба
Шрифт:
— Видел. Пароход готов к отплытию.
— Наступит ли когда-нибудь для тебя спокойная жизнь? — спросила Майя. — Или так и будешь мотаться?
— Ничего не поделаешь, время сейчас такое. Вот устроится жизнь, и мы с тобой спокойно вздохнем.
Майя подошла к сыну и молча погладила по голове. Сердце ее сжалось от тоски — она вспомнила мужа. «Был бы он здесь, мне бы легче было бы переносить разлуку с сыном».
— Не скучай, мамочка. Скоро переедем с тобой в Якутск.
Майе приятно было слышать от сына
Он уложил в чемодан все необходимое, оделся. Майя тоже оделась, чтобы проводить его.
— Уже темно, мама. Не ходи.
— Ничего, я только до берега. Тут недалеко.
Заря уже давно погасла. На дворе темень. Изредка метеориты, похожие на огненные стрелы, пронзали небо. Дул холодный ветер.
Сын и мать шли под руку. Майя говорила, говорила, советовала, предостерегала. Семенчик плохо слушал ее, думал о своем.
— Не волнуйся, родная, ничего со мной не случится, — сказал он, прижимая ее локоть.
Вот и берег. Пароходик у причала сверкал красными и зелеными огнями. Пора прощаться.
— Скорее возвращайся, — прошептала Майя.
Семенчик обнял ее, несколько раз поцеловал в щеки и, круто повернувшись, почти бегом устремился к пароходу, словцо боясь, что мать догонит его и не пустит.
Майя одиноко стояла на берегу.
Подняли трап. Пароходик медленно поплыл на стрежень. Выдыхая из трубы красные искры, развернулся и пошел по течению. Майя вглядывалась в темноту, ища глазами сына. Но ничего не было видно. Пошла она домой, когда суденышко растаяло в темноте. Вдалеке еще долго виднелись светящиеся точки.
Возвращаясь в опустевшую избушку, Майя мысленно повторяла слова Семенчика: «Не скучай, мамочка. Скоро переедем в Якутск». И опять в груди поднималась радость: «Дождаться бы этого дня!»
Впереди замаячила черная фигура. Кто-то, оглядываясь по сторонам и останавливаясь, подошел к воротам лавки и тут же исчез.
«Наверно, сторож, — подумала Майя, — охраняет народную лавку».
Но сторожа возле лавки не ставили. Летом возле нее собиралась молодежь, водила хоровод. А когда началась страда, парни и девушки так выматывались за день, что было не до гулянок.
Майя пришла домой, заперлась и прилегла на орон. Но никак не могла уснуть, все думала о сыне. Сквозь дрему услышала осторожные шаги. Кто-то приблизился к двери и остановился.
Пароходик, натужно пыхтя, старательно шлепал колесами по воде. Семенчик поднялся к капитану на мостик.
— Машина у нас старенькая, поизносилась, — как бы оправдываясь, говорил капитан. — Вот уже одиннадцатый год тут работаю. Бывший владелец Кушнарев каждый год свою посудину ремонтировал. А в нынешнюю-то зиму не до того было. Весной на скорую руку кое-что сделали. Но ничего, пока ходим.
— Побыстрее бы, — вздохнул комиссар.
—
Семенчик вернулся в каюту, разделся с намерением поспать. Только лег, к нему постучался капитан и с тревогой в голосе сообщил:
— В Маче пожар, Семен Федорович! Отсюда видно, как горит.
У Семенчика мелькнула мысль, от которой мурашки по спине пошли: «Уж не материну ли избушку подожгли?» Он быстро оделся и заспешил на мостик. В стороне Мачи полыхало огненное зарево.
— Мы далеко ушли? — спросил Семенчик.
— Миновали Бэс-Тумул. Скоро уже Березовка. Вот тот мыс пройдем…
— Далеко. Может, вернемся?
— Как прикажете. Пароход в вашем распоряжении.
Комиссар задумался.
— Нет, возвращаться не будем, — сказал он и ушел вниз.
На рассвете на вахту встал помощник. Капитан на цыпочках вошел в каюту. Но комиссар поднял голову от подушки, точно и не спал:
— Где мы сейчас находимся?
— Только что прошли Соготох-Бэс. К вечеру придем в Аннях.
И действительно, к вечеру были в городе. Семенчик не стал мешкать, сразу же побежал в окружной ревком, чтобы там кого-нибудь застать.
Председатель был еще на месте. Он пожал Семенчику руку и сказал, что только что о нем спрашивал секретарь окружного комитета.
— Нынче ночью в Маче был пожар. Вам не известно, что горело? — спросил Семенчик.
— Подожгли склад с товарами, — ответил председатель. — Пожар вовремя потушили. Товары, в основном, спасли. А вот человек погиб. Сгорел…
— Кто?
— Кузя… как его?..
— Хромой, — подсказал Семенчик и покачал головой. — Да… Человек хороший… был.
По дороге в окружком Семенчик встретил молодого милиционера. Очень знакомое лицо…
Милиционер приветливо заулыбался и поздоровался.
— Алеша! — узнал Семенчик. — Серкин!
— Семен Федорович! Как я рад!
Майя очнулась, испуганно прислушалась. Стучали в дверь. Громко, настойчиво.
«Сынок вернулся?» — мелькнула у Майи мысль. Вскочила с постели. В комнате светло, как днем. Стекла в окнах багровели — где-то близко полыхало пламя.
— Кто там?
— Комиссар дома? — спросил взволнованный мужской голос. — Пусть выйдет. Склад горит.
— Нет его… В Якутск срочно вызвали. Вечером уехал пароходом.
Майя слышала, как мужчина выругался за дверью с досады и ушел. Она выглянула в окно. По улице с криком бежали люди. Майя схватила берестяное ведро с водой, стоявшее за печкой, и побежала к складу.
Там уже собралась толпа. Из помещения, охваченного пламенем, выносили мешки, ящики, тюки и сваливали в кучу во дворе.