Судьба

Золотарёв-Якутский Николай Гаврилович

Буксир все дальше и дальше уходил от берега, огибая богатые обильной травой островки, окаймленные зелеными тальниковыми кольцами.

Вскоре вернулся Федор. Он вместе со своим помощником задавал скоту корм. Федор был в радостном, приподнятом настроении. Придвинувшись к Майе, он обнял ее за плечи, поцеловал в соленую от слез щеку. Майя улыбнулась ему сквозь слезы, положила на плечо голову.

— Хорошо, что мы тронулись до заката, — сказал Федор. — Я думал, что промешкаем до ночи.

Буксир притащил баржу к Мачи на десятые сутки. Быки застоялись на барже и, почувствовав близость берега, громко замычали.

Причалив

к пристани, быков выгнали на лужайку. Берег огласился разноголосым мычанием, топотом копыт. Обессиленный продолжительным стоянием скот повалился на землю. Федор знал, где живет Шарапов, и заспешил к нему, желая поскорее разделаться со скотом.

Купец еще спал, когда Федор заявился к нему домой. Пришлось долго прождать, пока хозяин встал, не торопясь позавтракал и вышел на крыльцо.

Шарапов походил внешностью на простого крестьянина, одетого по-праздничному. Лет десять назад он был таким, как все, бедняком — косил сено, пахал землю, ходил на поденку. Потом у него тайно поселился беглый каторжник некто Шалаев. Кто он и откуда, никто не знал. Говорили только, что Шалаев вместе со своими артельщиками где-то в тайге промывает золото. А Шарапов к тому времени в таежной глуши начал торговать спиртом.

Однажды Шарапов, пробравшись со спиртом сквозь казачий кордон, наткнулся в тайге на золотоискателей — сообщников Шалаева. Охочие до выпивки артельщики бурно встретили Шарапова, налакались спирта и свалились мертвецки пьяны Один только Шалаев бодрствовал, о чем-то шепчась с Шараповым. А ночью они вдвоем вырезали всю артель — пять человек — и убежали, захватив с собой добытое артелью золото.

В Мачу Шарапов и Шалаев приехали богачами и начали вместе торговать. Года через три они открыли три больших магазина. Один магазин скупал только золото, в другом магазине принимали масло, мясо и пушнину, в третьем — продавали чай, водку, мануфактуру, готовую одежду. Кроме того, они были совладельцами шести домов. Самый лучший из них занимала семья Шарапова. Один дом, чуть похуже, предназначался для Шалаева. Но он почти не жил дома, все время находился в разъездах, скрываясь от людских глаз. И на этот раз Шалаев отсутствовал — уехал рыбачить на озеро, что невдалеке от деревни Витим. Там ловились сиги и баранатки. Этой рыбой купцы кормили посетителей в ресторане, открытом в Витиме.

Шарапов узнал Федора и спросил, что ему от него надобно.

— Почему он, старый мошенник, раньше не доставил скот? — зашумел купец, выслушав Федора.

Еще только недавно фунт мяса шел по золотнику золота. Цены на мясо по-прежнему оставались высокими, хотя немного ниже тех, которые были недели три назад. Шарапов расстроился, что прибыли он получит меньше, чем предполагал.

— Ну, веди, показывай быков, — обратился купец к Федору.

Быки продолжали лежать на земле. Шарапов ходил между ними щупал бока.

— Кожа да кости, — ворчал он. — Ох, удружил. Да как ему не совестью! — вдруг заорал купец. — Быки-то совсем тощие, на ногах не стоят. Все как вылягли, и теперь их не поднимешь. Ну, старая лиса, обманул, вокруг пальца обвел!.. Больше никаких с ним дел!.. Ни в жизнь!..

Тут уж Федор не мог вытерпеть, на его глазах возводят на человека напраслину:

— Как же им не лежать, если они десять суток на ногах простояли! Разве они могли быть упитаннее, чем сейчас после такой дороги?

Шарапов

покосился на Федора, но ничего не возразил.

— Так и быть, приму, — смягчился купец. — Но в последний раз. Разве это быки? Да на них все ребра по одному можно пересчитать. И где он только их выкопал?

— Неправда, — не согласился Федор. — Упитанность у них выше средней. Лучше вы нигде не найдете.

«Ишь, как защищает, — одобрительно подумал Шарапов. — Глотку готов перегрызть за хозяина. И умен, бестия, пальца в рот не клади. Мне бы такого…» Купец не торопясь пересчитал быков и велел перегнать их за деревню, в заранее приготовленный загон.

— Сегодня же обратно в Кильдемцы или еще побудешь? — спросил Шарапов, когда Федор стал прощаться.

— Мне не в Кильдемцы. Я еду на золотые прииска, в тайгу.

— А с Иннокентием что, расплевался?.. Расчет получил?

— Да. Скот пригнал попутно.

— Так послушай, молодец! На кой дьявол тебе эта вонючая тайга? Без тебя там есть кому комаров кормить. Поступай-ка ко мне служить? Не обижу. Ну, по рукам?..

Федор замялся. «Не худо бы поработать у него месяц — другой, — подумал он, — лишняя копейка не помешала бы, когда прибудем на место».

— Я не один, с семьей, еду.

— Большая семья?

— Жена с ребенком.

Купец сразу потерял к Федору интерес:

— Не годится. Мне нужен одинокий человек.

Федор вернулся на баржу. Захватив пожитки, он с семьей пошел к знакомым, у которых всегда останавливался, приезжая в Мачу с грузами.

На следующее утро Федор пошел по деревне искать себе попутчиков в тайгу. Ему сказали, что в деревне на сенокосе поденно работает двое мужчин — едут они на прииска, но у них нет денег на дорогу. Федор разыскал поденщиков и пообещал одолжить им деньжат, если те согласятся ехать на прииски немедленно, вместе с ним.

Мужики — два пожилых якута степенного вида — с радостью согласились и вместе с Федором пошли в дом, где он остановился.

Оказалось, в отсутствие Федора от Шарапова приходил человек и передал через Майю, что купец немедленно требует ее мужа к себе.

«Что ему нужно от меня?» — недоумевал Федор по дороге к Шарапову.

Купец встретил Федора в передней. Его физиономия расплылась в белозубой улыбке:

— Ну что, согласен у меня работать?

Федор пожал плечами:

— Так ведь вы сказали, что я для вас не подхожу.

— Нет, подходишь, даже очень. Ты мне нравишься. И жену твою пристроим. Она у тебя не белоручка?

— Мне нужно посоветоваться с женой, — помолчав, ответил Федор.

— Ты вот что, захвати жену и приходите оба. Я буду ждать.

Федор не заставил Шарапова долго ждать. Хозяин проводил Федора, Майю и Семенчика в гостиную и представил своей супруге, полной длиннолицей блондинке. По виду ей не более двадцати пяти. Одета она была в пестрый широкий сарафан. Под сарафаном ослепительно белела тонкого полотна крестьянская рубаха. Майя перевела взгляд на хозяина. Это был среднего роста мужчина с круглым, багровым лицом, большими губами. Борода густая, рыжеватая, глаза голубые, круглые. Сразу видно — русский. Одет он был в широкие брюки черного дорогого шелка, в красную шелковую косоворотку Из кармана плисовой жилетки вниз свисала толстая, золотая цепочка от часов. На ногах купца поскрипывали хромовые сапоги гармошкой, сверкая черным лаком.