Судьба
Шрифт:
В сумерках молчаливая и безрадостная группа оказалась на вершине горы. Там было странно тихо, даже ветер не дул. Небо озарялось оранжевыми отблесками заходящего солнца, вскоре, когда солнце полностью зайдет, его цвет изменится на черный. Никто из детей не присутствовал, но на вершине горы собрались многие члены общины, решившие, что в состоянии смотреть на предстоящее зрелище. Теперь они видели, как Гота к месту казни несет гигант. Темезиус сбросил груз с плеча. Прокаженный был связан. Он продолжал ругаться.
Лиам решил, что больше никакие формальности не требуются. И без того уже было много разговоров. Он
— Привяжите его, — приказал Лиам двум мужчинам.
— Подождите! — воскликнула Мария. У нее округлились и горели глаза. Собравшиеся считали ее воплощением самой мести. — Он должен быть обнажен, как были мы. Обнажен и унижен.
Лиам кивнул.
— Разденьте его, — приказал он.
Это было сделано, несмотря на крики и сопротивление Гота. Многие пришли в ужас при виде его обнаженного тела. Никто из них не слышал о том, что в свое время сделал клук ножом. Гота быстро привязали к высокому валуну, который стоял на этом месте много веков. Каждый из Чувствующих прошел мимо Прокаженного и бросил веточки к его ногам. Было решено, что каждый Чувствующий, испытавший на себе клеймо Гота, поучаствует в его казни. Похоже, Гот лишился рассудка. Теперь он проклинал каждого из них, слюна капала изо рта, разлеталась во все стороны, а маниакальные глаза закатились.
Он выглядел, словно демон, и многие женщины отворачивались, бросив веточку.
Тор обратил внимание, что влажных веток среди брошенных нет. Влажные ветки обычно выбирали для того, чтобы продлить процесс сожжения жертвы. Нет, эти люди хотели просто смерти своего мучителя, чтобы он исчез с лица земли, а его прах развеялся ветрами среди суровых гор Роркъеля.
Наконец все ветки были брошены к ногам Гота. Солнце село. Спустились сумерки… Это было странное волшебное время между днем и ночью, когда душа может с легкостью улететь к своим богам.
Лиам повернулся к Тору и Элиссе.
— Кто-нибудь из вашей группы хочет что-нибудь сказать перед тем, как Мария зажжет огонь?
— Да, я хочу, — внезапно произнесла Элисса.
— Не надо, — предупредил Тор.
— Я должна, — заявила она.
Элисса посмотрела на Саксона. Тот кивнул.
«Говори, красавица. Он забрал у тебя самое ценное. А теперь брось это ему в лицо», — подбодрил он ее по каналу связи, открытому только им двоим.
Тор хотел, чтобы она ничего не говорила. Ситуация казалась ему странно опасной. Волосы у него на руках встали дыбом. Он почувствовал, как его охватил старый страх. Ему на плечо опустился Клут. Как и всегда, сокол очень удачно выбрал время. Большие и сильные лапы птицы с огромными когтями, помогли Тору сосредоточиться.
«Все в порядке?» — спросил Клут.
«Я буду в порядке после того, как это все закончится», — ответил Тор, сильно сжав челюсти.
«Она должна сделать то, что ей подсказывает интуиция, Тор… как и мы все», — мягко посоветовал Клут.
Элисса подошла к Готу и посмотрела ему прямо в глаза. Прокаженный злобно улыбнулся — специально для нее.
— Элисса, я хотел бы попросить тебя у меня отсосать, как в старые добрые времена, но как ты видишь, сосать у меня нечего, — сказал Гот и разразился маниакальным смехом.
Она содрогнулась.
— Ты был создан огнем, Гот, — нахмурившись, заговорила она. — И очень хорошо, что языки пламени уничтожат существо, в которое
Она повернулась к Марии и кивнула. Та подожгла небольшую сухую веточку от факела, который принесли на вершину горы. Все затаили дыхание. Тор почувствовал, что у него кружится голова. Все поплыло перед глазами. У него создалось ощущение, что он достиг очень важной вехи на жизненном пути. Это был один из поворотных моментов судьбы.
Мария посмотрела на дергающееся лицо жертвы, но Гот глядел только на Элиссу. Мария поднесла горящую веточку к куче хвороста у ног Прокаженного. Хворост мгновенно загорелся.
Гот расхохотался. Потом он стал нести какую-то чушь. Он дергался, кричал, разражался бранью и бредил. Инквизитор явно сошел с ума, его лицо исказилось, безумие четко отразилось на нем.
Саксон смотрел, как Гот пытается сорвать веревки, и задумался, выдержат ли они. Саксон поделился сомнениями с Фиггисом, который кивнул с серьезным видом.
— Жаль, что мы сами их не проверили.
Темезиус услышал их и склонился к друзьям.
— Давайте надеяться, что огонь быстро пожрет его, — прошептал он.
Гидеон тоже слышал этот обмен фразами и шагнул к матери. Тор сделал то же самое. Им обоим очень не нравилась, что она продолжает стоять перед Готом, который так и не сводил с нее взгляда. Казалось, Элисса околдована и не в состоянии сдвинуться с места. Тем временем языки пламени поднимались все выше и выше.
— Отойди назад, дорогая, пожалуйста, — мягко попросил Тор.
Элисса сбросила его руку.
— Нет, я буду смотреть на него, пока он не умрет.
Гидеон с Тором обменялись обеспокоенными взглядами.
«Значит, мы будем стоять рядом с ней, — сказал Тор сыну по личному каналу связи. — Ей это совсем не к чему».
И так они и стояли, видя, как их враг извивается среди языков пламени, которым еще предстояло коснуться его когда-то опаленной кожи.
Прилетел слабый ветерок и поднял искры вверх. Несколько опустились на лицо Гота. Он словно вернулся в реальность от этого шока. Зрители увидели, что от этих искр его щеки почернели. Брови у него сжались, а ноги загорелись. Это было ужасное зрелище, но Элисса продолжала упорно смотреть на человека, которого ненавидела.
Гот снова сфокусировал взгляд на ней.
— Элисса! — закричал бывший Главный Инквизитор, перекрикивая рев пламени. — Я навсегда останусь твоим первым мужчиной! Я первым получил это удовольствие! Никогда не забывай о том. Эта мысль всегда будет преследовать тебя, моя красавица. Ты была моей, я тебя пометил!
Это переполнило чашу терпения. Больше она выдержать не могла. Больше никакой боли от этого человека не будет, больше никаких насмешек или жестоких слов. Он испортил ей жизнь, принес в нее горечь и страх, а теперь Элисса навсегда избавит от него землю. Тор почувствовал, как рядом поднимается волна силы, но не отреагировал достаточно быстро. Элисса собрала свою магическую силу, словно в кулак, и закричала, ударяя по Готу. Языки пламени взметнулись вверх вокруг Гота, стали очень яркими, даже белыми. Гидеон вспомнил об ужасе, который сам испытал в Дунтарине. Тогда языки пламени тоже стали белыми и превратили его врагов в пепел.