Судьбе вопрек
Шрифт:
— Я уже поняла, что все эти искры, дрожащие коленки и огонь по венам яйца выеденного не стоят. Они пройдут и что мне останется? Человек, который меня не ценит?
— Не ценит ли?
— Не понимаю. Вы же были за Ронхарского. Что изменилось?
— Кто я такой, чтобы диктовать тебе, что и к кому чувствовать? — грустно улыбнулся он. — Ты ведь не любишь этого балетмейстера.
— Нет. Не люблю. Но многие семьи, крепкие, между прочим, строятся не на любви, а на… уважении, — я задумалась, представив себе семью, как своего рода сделку. Покупку там предприятия или завода.
— Уважении, — повторил фет Сайонелл и скривился, словно в его супе крошкоед потоптался. — Семья должна строиться на любви. На уважении строится дружба.
Друг по койке? Тоже вариант…
— Что между вами произошло? Я тебя неплохо изучил, Александрин. Ты не позволила бы себе такое поведение с другим мужчиной, не случись что-то действительно серьезное.
— Вы слишком проницательны и порой меня это пугает! — я отправила Оуэну в рот еще одну ложку супа и, подчистив тарелку, следом другую.
— Ты мне зубы не заговаривай, — беззлобно пригрозил он.
— Хорошо. У меня состоялась очень познавательная беседа с невестой Харви, которая привела аргументы, по которым мне следует его забыть.
— Слушаю.
3
— Слушаю.
— Э-э… Ну, как бы… Хорошо, — я отставила суп и придвинула Оуэну тарелку со вторым блюдом. Аккуратно отрезала кусочек мяса и поднесла к его сухим губам. — Альби неудачно пошутила и отправила Хартману смс. С признанием. От моего имени. А он вместо ответа прислал мне беременную невесту с угрозами. Это уже не хилая такая причина оставить в покое чужого мужчину.
— И ты решила, что удобнее и приятнее поверить Зейде, чем Харви? Постой. С Харви ты даже и не разговаривала. Разве я не прав?
— Удобнее? Приятнее? — я возмутилась. — Что приятного в новости о беременности невесты человека, которого я…
Осеклась на полуслове, а глаза вдруг защипало.
— Да чтоб меня дохлогрызки заживо сожрали! — замерла, осознавая свои настоящие чувства к Хартману. К этому Ползучему Великородию. Моему! Моему Великогаду! — Оуэн, у них ребенок будет! — произнесла тихо-тихо. Мужчина ослабшими руками притянул меня к себе и неуверенно погладил по голове. — О чем тут можно разговаривать? Об имени их будущего сына? Или мне в няни напроситься?
— Конечно, куда спокойнее сделать выводы, основываясь на слухах и жалеть себя, чем набраться смелости и поговорить с человеком, который тебе по-настоящему важен.
— Он мне соврет!
— То есть, ты уверена, что он соврет, а она — нет?
— Она угрожала Альби и Тану! Велела не связываться с Харви.
— По-моему, фетрой уже доказал, что с этим вопросом справится запросто.
— Почему вы так его защищаете? Хартманы и Сайонеллы, насколько мне известно, недолюбливают друг друга. Что изменилось?
— Мы поговорили, — улыбнулся Оуэн, неуверенными, рваными движениями убирая с моего лица сырые от слез прядки. — Советую тебе поступить так же. Ты удивишься, но большую часть проблем, не связанных с деньгами, можно решить за пять, от силы — десять минут. Но для этого требуется отвага.
Никогда
— Я в любом случае не оставлю ребенка без отца. Уж лучше вообще не говорить с Харви, чем бередить рану.
— И ты так уверенна в беременности фетессы Лоуренс?
— Палочка Киссенджера не может врать. Ее нельзя подделать. Точное время беременности, пол и отец. Ошибка исключена, — заявила с видом знатока.
Фет Сайонелл усмехнулся и огорошил меня:
— Зейда сделает так, что ты увидишь зеленых чертей, танцующих ламбаду. Что ей какой-то тест.
— Искра иллюзий? — невероятное предположение, но вдруг.
Применение такой опасной и крайне редкой искры на территории дистрикта разрешено только в узконаправленных сферах и при наличии лицензии. Но что-то подсказывало, таким как Зейда положить на получение лицензий, учитывая, как она уважительно посылает к аркху под хвост закон о недопустимости ментального вмешательства. Да и кто ее уличит? Я? Бессменный источник сюжетов для Аландри? Все решат, что снова пытаюсь мелькнуть на весь дистрикт, а просить, чтобы меня допросили ментально чревато олигофренией. Не стоит Зейда того, чтобы я потом всю жизнь слюной на пол капала.
— То есть… она не беременна? Или беременна, но не от Харви?
— Этого я знать, увы, не могу. Тебе есть о чем подумать, Александрин. Послушай мудрый совет старика. Однажды Мина Хартман и Оруэл Сайонелл уже совершили ошибку, которую повторяете вы с Харви. Они поверили интригам окружения, а не друг другу, в результате прожили несчастную, а в случае с Оруэлом, еще и короткую жизнь. Теперь между нашими родами словно енот пробежал. Все винят друг друга в случившемся. Прежде, чем сделать вывод, как бы ни была сильна твоя обида, а доказательства вины Харви — убедительны, всегда говори с тем, кто тебе дорог.
— Спасибо, фет Сайонелл. Я подумаю над вашими словами.
— Подумает она, — недовольно передразнил он. — Я и крошки в рот не возьму, пока ты не наберешь его!
— Ладно, ладно. Только не нервничайте, хорошо? Ради вашего спокойствия я что угодно сделаю.
И пусть я улыбалась, но пальцы дрожали, когда доставала планшет. А ведь я не могу набрать правящего. И не могу объяснить Оуэну, почему набрать нельзя. Пришлось схитрить.
— Можете сделать это за меня? Я не отважусь. Пожалуйста!
И взгляд такой, как у енота на ароматную печеньку.
Оуэн недовольно покачал головой, но принял планшет и с третьего раза смог непослушными пальцами нажать на панели кнопку вызова. Сердце пропустило несколько ударов, отделяющих тишину от гудков. Но вместо гудков я сразу услышала голос: «Если вы слушаете это сообщение, значит, я не могу или не хочу отвечать на ваш звонок. У вас десять секунд, чтобы убедить меня перезвонить».
Использовать свои десять секунд не стала. Сбросила вызов и растерянно улыбнулась фету Сайонеллу. Не могу или не хочу. Что-то подсказывало, что в случае со мной это скорее второе, чем первое.