Судьбы

Даниленко Жанна

— Читай, изучай, это самое важное. Книги мои. На столе не оставляй, тут воруют. Ты пока человек чужой, тебя не пощадят. Это когда у тебя будет свой авторитет и своя клиентура, приобретешь статус неприкосновенности, а пока учи. Самое главное — понять психологию поведения, тогда сможешь вопросы правильные задавать и получать нужные ответы. Все твое дело сводится к умению разговаривать. Не все хотят лечиться. Не всегда раскрывают контакты, а нам они нужны. Мы должны устранить источник того, от кого идет заражение. И лучше это делать без участия правоохранительных

органов. А чтобы этого добиться, больной должен тебе доверять. То, что он тебе сообщил, осталось у тебя и никто ничего никогда не узнает. Понимаешь?

— Понимаю.

— Ничего ты не понимаешь, с твоим жизненным опытом тем более ничего не понимаешь. А Даулет хочет тебя у нас оставить. Погорелов против, он тебя привел для себя, но директор не даст, для нее Даулет важнее. Ты поймешь потом подводные течения. Мне велено учить тебя всему, всем нюансам, а это что-то значит.

— Я в дерматологию хотела.

— Извини, но решать не тебе. Еще благодарна будешь. Сначала будешь работать на имя, потом имя на тебя. Тут свои законы.

Вера взяла в руки книги.

— Вы мне бы еще камасутру подсунули.

— А это ты должна была знать до того, как вошла в этот кабинет. Сексология, сексопатология и эволюция сифилиса — вот основа. На этой базе будем работать.

Вера читала второй день, конспектировала, что-то перечитывала. «Эволюцию сифилиса» Милича проглотила как художественный роман. Вот написано — литераторы позавидуют. Она настолько углубилась в изучение этих книг, что не заметила появление рядом с ней редактора той самой злополучной газеты.

— Вера Юрьевна, я прошу прощения за свое поведение.

Она предложила ему сесть. И тут его понесло, он рассказывал, какой у него зуд, как он чешется и чешется, а кроме расчесов никто ничего не находит, что он выгнал из дома дочь, что хочет найти молоденькую жену, чтобы оставить сына без квартиры, что его уволили с работы, что кашу лучше есть соленой, что сахар убивает нервные клетки. И самое главное, что ему нужен рецепт от зуда, а то как он будет чесаться при любимой женщине. Причем женщины у него еще не было.

Вера все время думала о психиатрической патологии, и на уме было лекарство от бреда — аминазин. Но на консультацию к психиатру этот тип точно не пойдет, ладно, надо направить его к невропатологам и на КТ мозга. Вдруг там что найдут. Она написала направление и решила выписать меновазин для снятия зуда. Достала бланк с тремя печатями и подписью заведующего и выписала рецепт. Меновазин на спирту, а тогда спирт был на особом учете.

Пациент ушел.

И тут пришло понимание, что выписала она все-таки аминазин в таблетках. Прям вот по таблеточке три раза в день, да еще после еды.

С какой скоростью она рванула к профессору, даже и говорить не надо.

— Верочка, у нас землетрясение?

Она сбивчиво рассказала о визите больного и о своем ляпе. Он хохотал, просто хохотал и все. А Вера смотрела и ничего не могла понять, когда он отсмеялся, произнес.

— Аминазин ему действительно

важнее меновазина, а КТ головного мозга ты назначила правильно.

Самое интересное, что после обследования у этого больного действительно обнаружили астроцитому головного мозга. Об этом потом сообщил его сын.

Но пока ничего этого Вера не знала и спокойно собиралась домой после окончания рабочего дня. Как только она вышла из здания, то увидела Максима. Он ждал ее.

====== Реальность ======

Это была такая приятная приятность. Он ждал ее. Веру это немного удивляло, судя по тому, какое впечатление у нее сложилось о нем, она ему не подходила. Она не относилась к тому кругу, в который стремился попасть он. А он был очень даже тщеславен. У него были планы и пути их реализации. Вера же, как достаточно трезвомыслящий человек, понимала, что ей нет места в его планах.

Да, он был мил и приятен в общении. Но надо контролировать свои чувства и эмоции. Вот Вера и контролировала, да и он контролировал.

Его не было больше недели. Он закрыл дело и, казалось, забыл о ней. Она уже и ждать перестала… И вот появился.

— Вера, ты домой? Здравствуй!

— Привет! Да, домой. Что-то случилось?

— Нет. Я даже забыл о том инциденте. Сдал в архив и забыл.

Только вот глаза твои помню.

— И что мои глаза?

— Красивые…

— Я домой.

— Проводить можно?

— Пошли.

— Пешком?

— Автобусом.

— Нет, давай пешком.

Они шли, говорили так, ни о чем. А больше даже молчали.

— Так ты теперь венеролог?

— Дерматовенеролог. Да, я в вен. отделе. Пока учусь.

— Не противно?

— Нет. С чего? Везде люди и везде пациенты. Но я еще только учусь, руками не работаю.

— Смешная ты и серьезная. Может, в кино?

— Только маме скажу.

Так начались их встречи. Просто встречи, прогулки, походы в кино. Один раз даже в театр на балет. Но только лишь потому, что туда хотела Вера. Он не любил балет, да и оперу тоже. У них не совпадали вкусы, было совершенно разное мировоззрение. Но его тянуло к ней. Почему тянуло, не понятно. Она не была той, которая поможет в его карьере, а карьера была его целью, он и не скрывал этого. Она ему нравилась. Его подкупали ее честность, непосредственность и любовь к людям. Последнее, наверно, больше всего.

Она казалась простой и в то же время настоящей. Без двойного дна и без подлости в душе. Каждый раз они прощались, совершенно не надеясь на новую встречу. Потому что оба понимали, насколько разные, но проходил день или два, и он снова ждал ее около института. Извинялся за то, что не позвонил и не пришел вчера. А она радовалась совершенно искренне и честно. Любила ли она его? Непонятно. Но ждала, не надеялась, но все равно ждала. И когда выходила с работы и не видела его, то сердце щемило, а настроение портилось. Вот так текла жизнь. Она ни разу не спросила при расставании, увидит ли его вновь, а он каждый раз прощался так, как будто больше никогда…