Судныи? день

Фостер Дилейни

— На этот раз Грей тебя не спасет, — прорычала она, прижимая белую ткань к моему носу. — Теперь все кончено.

Я открыла рот, чтобы закричать, но из него не вырвалось ни звука. Была только темнота.

ГЛАВА 41

Я не был королем, но я предложил бы ей целое гребаное королевство,

если бы мог. Прошлой ночью, когда она была в моей постели, в моих объятиях, кошмары не давали мне покоя. Я не проснулся в поту. Я не чувствовал жала своего прошлого, режущего мою кожу. Она шептала моим демонам, и они сидели в тишине, в таком же благоговении перед ней, как и я. Я готов на все, заплатить любую цену, лишь бы она осталась здесь. Даже если бы мне пришлось разделить ее с ним, если бы это было то, что нужно ее сердцу.

Это будет трудно. Это может быть даже грязно.

Она была так полна жизни, любви и страсти. В мире, полном роз, она была полевым цветком.

Но тьма в ней взывала ко мне. Она вскрыла меня и забралась внутрь. Она зажала мое сердце в своих маленьких нежных ручках и заставила меня усомниться во всем, что, как мне казалось, я знал о любви.

Линкольн осматривал дом, проверяя, хватит ли места. Я уже рассказал ему о своем плане. Именно так я убедил его встретиться с нами на пирсе.

Порыв ветра пронесся над вершиной холма и зашептал по подоконникам. Что-то темное поселилось в глубине моего живота.

Что-то было не так. Я не знал, что именно, но это было что-то.

Я прошел на кухню, глядя на нулевые столбики на своем мобильном телефоне и жалея, что не могу как-то связаться с Эндрю.

Стеклянные двери, ведущие на улицу, распахнулись. Линкольн с грохотом ворвался внутрь.

— Где она?

Моя грудь разорвалась. Нет.

— Она снаружи, — спокойно сказал я, хотя мои легкие были тяжелыми. Мои чертовы ноги были слабыми.

— Она, блядь, не снаружи, — он ворвался через гостиную, по полу, где мы так красиво трахали ее.

Двери распахивались, с грохотом ударяясь о стены. Его кулак ударил по гипсокартону. Ярость накатывала на него волнами.

— Ее здесь нет, Грей!

Я вышел на улицу, туда, где видел ее в последний раз, — на вершину холма, откуда открывался вид на скалистый берег и рябящее море. Именно тогда я увидел маленький белый платочек, лежащий в траве.

В одно мгновение голубое небо, спокойные волны и легкий бриз превратились в черную тишину.

Пять минут.

Именно столько я пробыл в доме. Так давно я покинул ее, улыбаясь и надеясь на мир. Именно столько времени понадобилось кому-то, чтобы вырвать все это.

Пять. Блядь. Минут.

— Мы найдем ее, — у нас не было машины. Этот город был для меня чужим, как другая страна. Единственные места, которые я знал, были… — Черт, — я встретил его взгляд. — Я знаю, где она, — я молился, чтобы она была там, а не на корабле по пути Бог знает куда.

* * *

Ее там не было. Единственное место, где, я был уверен, она должна быть, было пустым. За

этим стояла Сэди. Я знал, что это она. Другого логического объяснения не было.

Так где же, блядь, была Лирика?

— Ты сказал, что она будет здесь, — сказал Линк, пробираясь через комнаты загородного дома, где я нашел Киарана. — Где она, блядь, находится?

Дыши.

Думай.

Ты на гребаном полуострове. Сюда можно добраться только на лодке или пешком. Они не могли уйти далеко.

Я хотел вывернуть наизнанку каждое здание во всем этом гребаном городе, пока не найду ее.

— Мы пойдем на пирс, — мы уже устали, легкие горели от бега, но я отдал бы последнее дыхание, если бы это означало найти ее. — Мы посмотрим, не уходили ли недавно какие-нибудь лодки.

Грудь Линкольна вздымалась от гнева и паники. Я знал это чувство. Мое сердце стучало так же.

— Чеееерт! — он запустил палец в волосы и потянул за корни. — Блядь! Блядь! Блядь! — страх и агрессия сквозили в каждом слоге, а его голос становился все громче и громче.

— Я сказал, мы найдем ее, — я сохранял ровный тон, игнорируя ярость, которая кричала у меня в голове.

— Я не могу потерять ее. Только не снова.

— Ты не потеряешь, — мы не потеряем. — Нам нужно спешить, — сказал я и вышел за дверь.

Путь обратно в город составлял около трех миль, максимум четыре. Если мы поторопимся, это не займет много времени. Я огляделся вокруг дома в поисках велосипеда и зарычал, когда не нашел его. Мы проехали мимо маленькой белой церкви с красной крышей, той самой, у которой мужчина высадил меня в тот день, когда я нашел Киарана. Мое внимание привлекли следы шин на узкой грунтовой дорожке, ведущей к церкви. Прошло несколько месяцев с тех пор, как старик высадил меня у этого старого заброшенного здания. Эти следы давно бы уже исчезли.

Они были новыми.

— Стой, — сказал я Линкольну, подняв руку. Я поднес палец к губам.

Каждый шаг был тихим стуком по твердой грязи. Каждый удар сердца отдавался в моих ушах. Ветер затих в деревьях. Мир затаил дыхание, ожидая. И все же.

У Сэди была Лирика. Она была настолько сумасшедшей, что украла ее у нас из-под носа в середине дня. Невозможно было предугадать, во что мы ввяжемся.

Мы осторожно подошли к бетонным ступеням, медленно открыли старую деревянную дверь. Она со скрипом застонала и заскрипела, скользя по полу церкви.

— Ты не сможешь ее спасти, — раздался голос Сэди откуда-то из-за алтаря. — Не в этот раз.

Линкольн пробежал мимо меня, как только увидел то, что увидел я — в передней части церкви, на алтаре, стояли два стула, окруженные сотнями свечей. Лирика была привязана к левой, а Исла — к правой. Какое отношение она имела ко всему этому? Разве что…

Киаран.

По позвоночнику пробежала ледяная колючка. Ярость застыла в моих венах. Ярость хлынула из моей души.

Сэди что-то сделала с моим сыном.