Судья
Шрифт:
— Посмотри на меня, — прошептал Он.
Улыбка Инны пропала. Она обернулась, шаря взглядом по детской площадке.
— Что? — Павел тронул ее за руку.
— Там, на детской площадке. Не видишь ничего странного?
Павел нахмурился.
— Я чувствую. Он здесь. Не оглядывайся.
Взял ее за руку. Они пошли дальше, ускорив шаги.
В тот же день произошло новое убийство.
Быстров поднимался по лестнице, глядя в спину Точилина. Тот насвистывал бодрый мотивчик.
Второй этаж, третий, четвертый. У двери гроб — здесь похороны. На двери противоположной квартиры висят воздушные шарики — там свадьба. Громкая музыка — «Как упоительны в России вечера». Гости подпевают пьяными голосами.
— Толя, — услышал Быстров свой наигранно-веселый голос. — Не в курсе, кого хоронят?
— Ребенок умер. Асфиксия.
Быстров споткнулся. Схватился за Точилина.
Тот обернулся.
— Ты чего падаешь?
— Ступеньки скользкие.
— А-а.
Быстров стал тщательнее смотреть под ноги.
Вот мы идем на квартиру, где лежит труп. Там будут его родные. Опять плач, стенания. Как же это раздражает! Скука.
И я когда-нибудь умру. И кто-нибудь — может, те самые люди, с которыми я сейчас поднимаюсь по лестнице, будут перешучиваться, травить анекдоты, раздражаться: «Шестой этаж! Черт возьми, неужели нельзя было помереть пониже?»
На лестничной площадке они остановились, переводя дух, толкаясь, мешая друг другу.
Дверь в квартиру приоткрыта. Точилин наклонился, осмотрел замок.
— Взломан, — выпрямился, — Как и домофон.
Следователь обернулся.
— Ну что, пошли?
Он вошел первым, за ним — Толя. Быстров пропустил их вперед, сам вошел последним.
Через прихожую прошли в гостиную.
Труп лежал на ковре, под белой простыней угадывались очертания мужского тела. Там, где простыня укрывала лицо, она чернела пятном крови.
Из-за жары комнату уже заполнила вонь разложения — тяжелый, приторный запах гнилой резины.
Зажимая носы, они разошлись по углам гостиной.
— Боже мой, — прогундосил Точилин. — Откройте кто-нибудь окно!
Толя подошел к окну. На карнизе сидела синица.
— А тебе чего здесь надо? — Толя постучал ногтем по стеклу. Синица взлетела с подоконника. Но, когда Толя, привстав на цыпочки, вытащил из петли шпингалет, снова оседлала карниз. Дергая головкой, смотрела на Толю черными глазками.
Выругавшись, Толя открыл окно. Рукой согнал птицу. Больше она не возвращалась.
— Что там, Толя? — спросил Точилин, отпуская нос. Он смотрел на труп.
— Синица.
— В это время года? — услышал Быстров свой голос.
Открытое окно мало что изменило — на улице царила апрельская жара.
«Хочу
Эксперт надел резиновые перчатки. Обойдя диван, привстал на колено рядом с телом. С тихим треском оторвал простыню от чего-то липкого. Откинул до пояса.
— Красавец, — сказал он.
Взгляд Быстрова скользнул по животу и груди, покрытых густой рыжеватой порослью. Шея со свежими трупными пятнами.
Левая часть лица вмята внутрь. Челюсть смещена, и Быстров заметил рядом на ковре осколки зубов. Нос съехал вбок.
На месте глаз — две зияющие чернотой воронки, каждая из которых походила на развороченный анус.
Над телом жужжали мухи.
— Ну, что? — Точилин подошел к телу. — Этот?
Толя, не отрываясь от трупа, сказал сварливым голосом:
— Отойди, ты свет загораживаешь.
Точилин отошел. С веселой улыбкой подмигнул Быстрову.
— Чему улыбаешься?
— Вспомнил свою первую любовь.
Быстров закрыл рот.
— Похоже на того, — пробормотал Толя.
— Что? — спросил Точилин.
Эксперт прокашлялся.
— Это он. Все как на той квартире. Помнишь, где молодуху с женихом нашли?
— Дочь ветерана?
— Да. Которая своего папашу из квартиры выжила.
Толя достал из чемоданчика щипцы. Аккуратно подцепил что-то и сунул в пластиковый пакетик.
— Что там? — спросил Быстров. Толя, не оборачиваясь, протянул ему вещдок.
Быстров протянул руку, но Точилин подскочил и выхватил первым. Подошел к окну, поднял пакетик на свет. Быстров увидел, спина следователя дрогнула.
— Не может быть.
— Что там, Саша?
Быстров обошел труп, стараясь не наступить лужу крови.
Точилин показал ему вещдок. Быстров почувствовал легкое разочарование. Маленькая деревянная щепка. Даже не щепка, а крошка. В пакетике Быстров заметил маленькие частицы.
— Краска? — спросил он.
Точилин задумчиво смотрел на содержимое пакетика.
— Лак, я думаю. Им красят деревянные изделия.
Точилин, глядя на пакетик, бросил в сторону:
— Толя, что скажешь?
Тот, продолжая колдовать над трупом, отозвался:
— Что тут скажешь? Товарищ убит ударом тупого деревянного предмета. Непонятно, чем именно, но здорово смахивает на судейский молоток.
— Разве можно нанести такие травмы этой штуковиной? — спросил Быстров.
Толя пожевал губами.
— Можно, если он вдвое больше обычного размера.
— Где продаются судейские молотки? — спросил Точилин.
Толя пожал плечами.
— Где угодно. В магазинах сувениров, в Интернете.